Не плакала, но смотрела так… Мол, почему ты до сих пор не на коленях. И бровку тёмную выгнула.
Ах, какая!
Я усмехнулся. Знаю, у меня ухмылка не очень соблазнительная, скорее хищная и надменная. Но пусть Малыш привыкает к такому, какой я есть.
— Малыш, бутерброды и кофе, — сделал гостеприимный жест в сторону своей машины. — Присаживайтесь, ваше высочество.
Ждал, что улыбнётся. Ни намёка.
Это я попал!
То есть сейчас я за свою выходку огребу ещё большей хладностью?
Равнодушие – это не то, что мне нужно…
Делаем так, моя прелесть. Не идёшь на контакт, утаскиваю в лес. По старинке не очень приятно, но зато надёжно.
*****
Вроде усадил в машину, бутербродом угостил, а чувствовал, что потерял девчонку. Точнее весёлость её и лёгкость. Вчера вроде такая была... Живая, теперь расстроилась.
Нужно расслабиться.
Ехали по трассе, а у меня ладони потели. Как представил, что не успел, что в машину её Уар садит и увозит обратно в свой клан, и я всё...
Я всё просрал одной выходкой!
Инцидент нужно пережить и успокоиться. Я себя в руках держать умел, и в руках и в лапах когтистых. Только вот рядом с истинной что-то всё моё хвалёное самообладание давало жёсткий сбой.
Волнение, путались мысли, я не мог решиться, что для нас с Полиной первостепенно.
Если сутки назад точно знал, что нам нужно вместе попутешествовать, пообщаться, то теперь чувствовал, что могу её потерять. И вариант утащить девчонку в лес, казался не таким уж и глупым.
Куда эту тварь, мою совесть сунуть?!
И что за старческий мандраж?! Откуда паника?
Чёрт, я как-то забыл...
Предчувствие!
Кто-то преследует нас. Нужно просто убрать этого колдуна.
Это он меня доводит. Следует по пятам, хочет мою девочку украсть.
Не Уар. У Кветеня мастерство высокое, его просто не обнаружишь до последнего. Так что преследовал нас неопытный колдун, но нервировал серьёзно.
Что волка отпугивать, убивать надо. Хороший волк – мёртвый волк. Это даже оборотни знают.
Привязался. От этого я волнуюсь, а мне нужно хладнокровие. На самом деле все так и считают меня бездушным и бессердечным, но все свои переживания держу глубоко внутри. Только с Полиной мог себе позволить такую слабость - волнение.
Я глянул на девчонку.
Она жевала с аппетитом. Опять волосы откидывала красиво, и неожиданно стала пританцовывать. Еле заметно, но еда настроение подняла.
У меня елеем разлилась радость на сердце.
Всё правильно: девочку кормить, опекать, колдунов убивать. И будет мне счастье и спокойствие.
Я взял бутерброд и вцепился в него клыками.
— Как рыба? — спросил я, поглядывая на свою будущую жену
— Не первой свежести, — поморщилась Малыш, понюхала кофе, которое действительно ещё не совсем остыл.
— На севере национальное блюдо – рыба с душком.
Она перестала жевать и посмотрела на меня...
Глазёнками своими невинными, тёплыми, добрыми...
Какая она прекрасная!
Для такого как я, убийцы Листопляса... Вот прямо в противовес и в контраст.
А я и рад.
Мне полегчало, что она не сильно поранилась, об мои «шипы». Поэтому расслабился, но на неё старался не смотреть. Пусть сама смотрит, привыкает.
— Серьёзно, — кивнул я. — Они рыбу протухшую варят в сливках и потом едят.
— Какая гадость! — поморщилась девушка.
— Ничего подобного, вспоминаем теорию относительности, Я жил одно время в Вайоминге .
— Это Америка?
— Да, работал там, — взял кофе и сделал глоток. Плохой кофе. — По одному из своих высших образований я геофизик, и в Америке проводил с друзьями гравиметрические анализы...
— Это для меня китайская грамота, — усмехнулась моя прелесть, и я невольно сам улыбнулся.
— Я не об этом рассказать хочу. В нашем лагере я готовил русский борщ со сметаной и чесночными пампушками. Воняло так...
— Капустой варёной, — заливалась смехом Полина.
— Да, они не переносят этот запах. Кричали и ругались на меня. А сами голодные. В общем, они заткнули носы и стали есть. Сожрали, сволочи, все двенадцать литров моего борща.
— Вот она сила русской кухни! — хохотала девушка.
— А на севере я был, тоже в общем по работе, — продолжил я, поглядывая на неё. — Так вот мне эту дрянь предложили попробовать: стухшая рыба в козьих сливках. Затыкаешь нос, начинаешь есть, и не оторваться.
— Что, правда? — удивилась Малыш.
— Да, — целиком запихал в рот бутерброд.
— Ты шутишь!
— Не-а, – пробурчал я, покачав головой.
— А я бы рискнула, — восторженно и мечтательно сказала Малыш. — И лягушек.
— Лягушки похожи на переваренные цыплячьи крылышки. Французы их соусом заливают так, что непонятно, что и поел.
— Какой ты... интересный.
А то!
Главное, Листопад, не растекись лужей грязной у её ног.
Следил за дорогой. Одной рукой установил планшет на специальную стойку.
На планшете ночью собрал самые лучшие места, какие мы можем с ней посетить.
Я хочу провести с ней время. В знакомстве, вместе. Чтобы тихо и нежно. Ей это нужно больше чем мне…
Вру!
