Пожилой морщинистый ивед, судя по богатому набору клыков морского и лесного зверя на одежде – старший шаман, сделал осторожный шаг вперед и достал документ. На его лице отразилось явное разочарование.
– Тоже мне, удивил. У дружков твоих разбойничьих, покруче бумага, а толку.
– Золотой ярлык на предъявителя?
– Вот именно! Ясно же, он с ним за одно! Да чего с ним вообще разговаривать?! Кончай падлу и айда к дому седого шамана, там они окопались!
Идею самосуда в целом одобрили. Но отложили до выяснения разбойничьих планов. Причем планы эти они намеревались выведать именно у Яромира. Хорошо хоть многоголосая толпа прежде чем учинить допрос сама успела выболтать крупицы информации. Как сумел понять волхв, банда беловольцев ночью либо рано утром разграбили дом госпожи лекаря. Чего искали непонятно, но оттуда они двинулись на иведское капище, откуда, предъявив золотой ярлык, попытались забрать, а когда не отдали, то силой отняли их святыню – костяную голову индрик-зверя. Попытка остановить грабителей провалилась из-за чудовищной мощи беловольских ружей, которой иведским охотникам просто нечего оказалось противопоставить. Но в погоню иведы все же бросились. На обратной дороге грабителей встретила группа стражников и княжна Трубинская, обнаружившая нападение на свой дом. В принципе к бою они не готовились, просто серьезно поговорить хотели, но налетчики даже не остановились: дали залп по стражникам, схватили княжну и умчались прочь, обстреляв на последок село.
– Живые среди стражников остались? – сумел наконец вставить слово в поток общественного сознания волхв.
– Парфен дышит вроде еще, – неуверенно отозвалась толпа.
– Так чего ж вы пургу несете?! Тащите!
Как ни странно, но его окрику подчинились. И бородатый стражник Парфен, которому судя по темным пятнам крови разворотило печень, еще дышал. И чтоб он не перестал этого делать в ближайшие минуты, Яромиру надо вспомнить все то, чему усердно учился пятнадцать лет, а потом еще пятнадцать помаленьку забывал. Время не то чтобы исчезло, просто отошло в сторону. Перестало иметь значение.
Оно вернулось уверенным прикосновением к плечу волхва.
– Волхв Яромир сын Велехов?
– Да.
За спиной стояли двое крепких парней неприметной наружности в одинаковых серых плащах. Единственная, зато с ходу бросающаяся в глаза всякому, у кого есть хотя бы зачатки магических способностей, особая примета: буквально сквозящая во всяком их взгляде или движении спокойная, уверенная в себе сила. Волхвы- универсалы экстра уровня. Отделение особого назначения личной его величества канцелярии вернее всего.
– Волхв Яромир сын Велехов, вы задержаны по подозрению в причастности к заговору с целью убийства государя нашего Алехана Второго. Соблаговолите подать руки.
На запястьях щелкнули браслеты кандалов. При виде отмщения залетному обидчику за невинно страдающего наместника толпа уж было возликовала О том, что Балбаш не по своей воле в район отправился знала, как минимум его жена, а значит и все Кряжевское. Но через миг замерла, осознавая услышанное. И вот уж заголосило сразу несколько баб.
– Убили-и-и-и! Батюшку нашего государя Алехана Николашевича убили изверги!
Расслабившиеся было при появлении представителей власти мужики вновь взялись за оружие. Наспех втолкнув арестованного в камеру при караулке волхвы поспешили не остановить, так хоть возглавить идущую на кровавый, святой и правый бой за царя-батюшку толпу.
Щелкнул засов за спиной. Потрясенный Яромир бессильным кулем повалился на нары. Чудовищность обвинения его волновала мало, все, пусть и не очень скоро, выяснится и встанет на свои места. Хотя уверенности в скорости и эффективности сабарской следственной машины сидя на нарах несколько поубавилось. Но в том, что в конечном счете он сумеет доказать свою верность родине и трону волхв не сомневался. Да и думать об этом некогда было. Что стряслось в Московск- Граде? Кто посмел? Что с государем?
От раздавшихся совсем рядом голосов Яромир вздрогнул и не сразу сообразил, что камера от остальной караулки отделена лишь хлипкой перегородкой из досок. А сообразив, прильнул ухом к щели в попытке уловить истину в полубредовом трепе дежурных стражников.
– … Говорю тебе, из головы индрик-зверя бомбу ту сделали. Больше не из чего. Малюсенькая, злодей ее просто в кулаке нес. А как шарахнет, так карету в дребезги, кучера аж через стену детинца перекинуло, прохожих пораскидало, камнями из мостовой посекло. Мальцу одному, что ближе всех к карете оказаться угораздило, вообще голову оторвало. Вот! А ты говоришь, при чем тут индрик-зверь.
– Да бог с ним, с индриком! А государь как же?
– Почитай, цел остался. Ногу ему только посекло сильно. Кровища так и хлещет! Охрана его в новую карету сесть уговаривает, а он не дается, раненых утешать идет.
– Да как же он идет, коли кровь из посеченной ноги хлещет?
– А я почем знаю как? Меня там не было, но люди так сказывают. Только суть-то не в этом! А в том, что только дым от взрыва рассеялся, выходят из ниоткуда злодеи с ружьями!
– Как это «из ниоткуда»?