За пять минут до полудня Мраморный зал Большого дворца уж полон. Приглашенные неспешно прогуливались меж белоснежных колонн, собираясь в кучки по интересам. Только несколько десятков волхвов хоть и фланировали по залу вместе с прочей сверкающей драгоценностями женщин и орденами мужчин толпой, но вместе не собирались, бдительно контролируя каждый свой сектор.
Яромир прогуливался в паре с ворожеей Озерного замка. Их зона ответственности оказалась почти безлюдной. Посол Империума со свитой окружены внушительным кольцом пустоты. Бог весть откуда, но все уже знали, что во вчерашнем покушении на Алехана II без раулитов не обошлось. Впрочем, дядька лет за шестьдесят явный выходец из североморских пиратов держался с завидной невозмутимостью. Его умение сохранять лицо вызывало уважение даже у не испытывающего ни малейшей симпатии к раулитам дознавателя. Яромир уж собрался подойти, поздороваться с посолом, просто чтобы нарушить эту незримую зону отчуждения.
Ворожея тоже с интересом рассматривала представителя Империума.
– Ишь ты, небось самого старого из раулитов нам прислали. Это сколько ж ему было, когда он с Раулисом связался?
– Хорошо за тридцать, небось. От виселицы спасался или от дружков кинжал в спину ожидал. Бог весть.
– А вот что точно про него известно, так это то, что в Тригорск он вошел одним из первых. Жаль уехал рапортовать об успехах буквально за час до вашей атаки на город.
Голос научницы стал зол и мстителен. Сама себя убеждает, почему не надо подходить к одиноко торчащему в заполненном людьми зале послу, объяснил себе ее возбуждение Яромир. Но ответить не успел.
– Его величество государь царства Сабарского Алехан Николашевич! – торжественно объявил лейб-гвардеец, распахивая створки парадных дверей.
Алехан IIшел, опираясь на плечи сыновей цесаревича Алехана и великого князя Костяна. Они же помогли государю опуститься на трон, накрыли ноги скрывающим повязки пледом цветов государственного флага и замерли по сторонам от кресла заставив посторонится обычных гвардейцев.
– Дамы и господа, благодарю вас за проявленное единство и мужество перед лицом обрушившейся на нас испытания. Мы скорбим о тех, кто погиб в эти тревожные дни, – голос Алехана Николашевича был слаб и нетверд, но его услышали все, ибо Мраморный зал накрыла столь глубокая тишина, в которой и скрип половицы показался бы кощунством.
– Наши сердца с теми, кто потерял родных и близких. Одна из них – вдова известного столичного репортёра Николы сына Карпуева Наталия нашла в себе силы прийти сегодня сюда. Наталия Никитишна, позвольте выразить вам наши искренние соболезнования.
Вышедшая на свободное место перед троном Наташка с кокетливой скромностью присела в церемонном книксене.
– Нам известно, что все расходы и хлопоты по организации похорон супруга вашего взяла на себя его редакция. Мы, в свою очередь, также не можем остаться в стороне от судьбы сына и супруги погибшего при исполнении своего долга журналиста. Уж если следственное совещание не смогло уберечь вашего мужа, то хотя бы позаботиться о вашем нынешнем благополучии они обязаны. Боярин Варутинский, распорядитесь.
Смотритель следственного совещания кивнул и жестом подозвал дознавателя Велехова, заботам коего молодая вдова и была препоручена. И судя по хулиганистым чертикам в глазах Алехана Николашевича, тот был вполне осведомлен в том, что он делает. На ватных ногах Яромир вмести с официально ему врученной любимой женщиной отошел вглубь зала, стараясь все же держаться не очень далеко от раулиткого посла, за которым теперь присматривала одна ворожея.
– Теперь к делу.
Государь подал знак старшему сыну. Алехан Алеханович сделал шаг вперед.
– Мы, временный самовластец земли сабарской, опираясь на волю отца нашего государя Алехана II, стремясь к миру и справедливости в землях наших и в виду того, что основные организаторы и исполнители вчерашних злодейств наказаны самой судьбой, объявляем амнистию всем неумышленно или косвенно вовлеченным в оное преступление, как известным следствию, так и тем, чья вина может открыться позже.
Яромир внимательно наблюдал за реакцией собравшихся. Интересно, акт об амнистии – это карт-бланш обхаживающему новоявленного дюка Южнодарикского посольскому совещанию? Или сигнал к примирению с той силой, что остается неведомой, а магу Ингварду за компанию повезло?
Тем временем Алехан Алеханович счел данное на переваривание информации время исчерпанным и продолжил.
– Нет ли у кого из собравшихся нужды сделать заявление? Нет? Хорошо, тогда перейдем к не менее важному, чем тревоги наши междусобойные, делу внешнему. Горе постигло в эти дни не только наш дом. Народ далекого Южного Дарика скорбит об усопшей правительнице сестре нашей герцогине Эльвизе. Скорбь эта усугубляется тревогой за будущее их страны. В тревоге этой к нам прибыла делегация бОльших людей Дарика в надежде на помощь и утешение. Не в наших традициях отказывать в поддержке нуждающимся.
Подчиняясь властному жесту наследника лейб-гвардеец распахнул парадную дверь и стой же, что и прежде торжественностью объявил: