А Руэри пожертвовала жизнью ради спасения малютки-племянника короля. Как рассказывали летописи, королева смогла уговорить Юдарда выпустить из обречённого замка двоих людей. Но сама предпочла погибнуть, отправив с мужем его племянника и единственного наследника. Святой же Руэри пресветлая богиня детей не дала.
Леолия за свою жизнь слышала множество баллад и гимнов удивительной женщине, которая пожертвовала жизнь за жизнь чуждого ей по крови принца. О самоотверженности Руэри ходили легенды. Она стала образцом скромности и жертвенности. И, в день святой, толпы народа посещали королевскую усыпальницу и молились на её могиле.
А сейчас вдруг оказалось, что все двести лет эта могила была пуста.
И если Фрэнгон солгал, то в чём он солгал ещё?
Надо будет поговорить с Эйдом. Может в роду Юдарда есть сведения, которые не сохранились в Элэйсдэйре?
Леолия зевнула и глянула на рыжего оруженосца, дремавшего на коврике у шкафа магической библиотеки. За окнами давно сгустилась полуночная тьма, и Юдард, очевидно, заскучал, ожидая, когда королева закончит заниматься архивами. Леолия снова зевнула, взяла в руки изрядно потрёпанный старинный том. Открыла и вскрикнула от неожиданности. Книга была написана на незнакомом алфавите. Буквы, похожие на следы когтей, Леолия никогда раньше не встречала.
Юдард тотчас вскочил и бросился к ней.
– Что случилось?
– Ничего. Просто странные буквы, – ответила она и закусила губу. Пора ложиться спать, раз она начала так резко реагировать на непривычное написание букв.
– А, – оруженосец потерял интерес и широко зевнул. – Вы про медвежий алфавит? Так, а чего в нём странного?
– Медвежий алфавит? Ты его знаешь?
– Ничего особенного, – он пожал плечами. – Только и разницы, что выглядит иначе. Ну и по мелочи. Вот видите этот значок, как царапина, перекрещенная двумя? Это не буква, это разделитель слова. А вот этот с росчерком внизу? Он отмечает самое главное слово в предложении. А в остальном всё то же самое.
– Научи меня! – потребовала королева.
– Прям щас? – Юдард растерялся. – А спать не пора вам?
Леолия сдвинула брови и грозно взглянула на обнаглевшего оруженосца. Она уже освоила королевскую науку метать из глаз молнии. Но потом вспомнила, что тот не понимает выражения лиц, вздохнула и кротко пояснила:
– Научишь меня и можешь идти спать до вечера.
Юдард блаженно улыбнулся и торопливо начал показывать своей королеве что и как пишется на медвежьем языке.
Книга оказалась на удивление интересной. Например, никогда прежде Леолия не встречала упоминания о том, что около пятиста лет назад Медвежий щит был совершенно самостоятельным королевством. Около пятиста лет назад под непрерывными ударами кровавых всадников с запада, королевство медведев стало проседать. Их осталось не более пятидесяти тысяч человек, и было понятно, что ещё пять-десять лет и королевство будет уничтожено полностью. И тогда король Эйдэрд Пятый обратился к могущественному королю Элэйсдэйра Амерису Восьмому с просьбой принять медведцев в своё подданство. Королевство исчезло, но появился Медвежий щит, заслоняющий Элэйсдэйр с северо-запада от кровавых варваров. Медведь лишился независимости, но сохранил жизнь своих подданных.
«Значит, Эйдэрд происходит из рода королей, – подумала Леолия. – Интересно, он не хотел бы вернуть себе корону, а своей стране – независимость?»
Глаза слипались. Юдард давно ушёл, и королева, наконец, решила, что на сегодня сделано достаточно. Она поднялась, захватив медвежью книжку с собой, и отправилась в Лазурный обеденный зал. Леолия знала, что там ещё с обеда её ожидает суп, который она велела не трогать.
Войдя, снова взглянула на витраж, где её юный прадед держал отрубленную медвежью голову. Поморщилась. Затем взяла со стола солонку и метко кинула. Зазвенело стекло. Испуганный слуга, щуря заспанные глаза, вбежав, увидел королеву, мирно поедающую суп и читающую потёртую книжку.
– Ваше величество? Что-то случилось?
– Да. Витраж повредился, – королева оторвала взгляд от книжки и махнула рукой в сторону окна. – Поутру распорядись его снять и отправить мастерам в ремонт.
– Слушаюсь, Ваше величество.
– Ступай.
Когда он вышел, Леолия хулигански хихикнула. Конечно, разбить старинную вещь было вандализмом, но… Медвежий щит пятьсот лет, исключая то восстание, защищал север Элэйсдэйра в непрерывной войне. Наверное, медведи заслужили не такой памяти? Кому приятно видеть при каждом посещении королевского дворца отрубленную голову легендарного предка?
***
Калфус оторвал взгляд от отрогов гор и ухмыльнулся. Медведь решил, что побеждает? Ярость атаки и неистовство и – всё, что он может?
– Мищка кощолапый, – просвистел кровавый принц и обернулся к подчинённым.
Когда Калфус сильно злился, то вместо «ш» и «с» высвистывал «щ». Язык кровавых всадников свистит, будто нагайка над крупом коня.
Бледный Беннеит с ужасом взирающий на бурые волны медведцев, стекающие по склонам и подступающие к стенам замка, гневно взглянул на союзника.
