Слёзы душат Леолию, слёзы отчаяния и злости. Она изо всех сил толкает брата. Америс, не ожидавший такой прыти от младшей сестры, нелепо взмахивает руками, падает и катится по ступенькам вниз. Леолия застывает в ужасе, глядя, как брат лежит сломанной куклой, тихой, бездыханной. А затем бежит к нему, перескакивая через ступеньки, но у самого тела принца её вдруг подхватывают на руки. Толстая служанка со сросшимися на переносице бровями крепко держит, не пуская девочку к брату.
– Отпусти, – кричит Леолия, – там Америс… Ему нужно помочь!
– Ведьма, – шипит служанка, – я не дам тебе добить маленького господина. Даже не надейся.
Леолия плачет и бьётся в её руках. Ей кажется, что это руки каменной богини.
***
Принцесса открыла глаза сквозь слёзы вновь увидела над собой расписанный золотыми звёздами голубой потолок. Там, в обители, она забыла всё это. Очень старалась забыть и смогла. А сейчас всё вокруг пробуждало воспоминания и давнюю боль насмерть перепуганного, виноватого ребёнка. Это произошло десять лет назад. Леолия знала, что Америс остался жив: он просто потерял сознание от боли, сломав при падении руку. Обычная детская ссора, травма по неосторожности.
Но почему ей по-прежнему так тяжело?
Леолия скинула полотенца и забралась под пуховое одеяло. Она не будет думать о плохом. Америс жив-здоров, может быть, он даже повзрослел и изменил своей ребяческой неприязни к сестре. Отец вернул опальную дочь во дворец. Всё ведь хорошо, правда? Леолия начинает новую жизнь, в которой нет и не будет места тягостным воспоминаниям детства.
Она смотрела на огонёк лампадки, теплящейся перед ликом мраморной статуи богини и шептала привычную молитву. И постепенно тёплый свет озарил весь мир, и глаза её снова закрылись.
***
Но что это? Это уже не огонёк – это пламя. Оно горит и полыхает за оконным стеклом. Рамы закрыты, но из-за них всё равно доносятся многоголосые крики.
Леолия жмётся к ногам матери, чувствуя, что что-то непонятное происходит во взрослом мире.
– Она хотела его убить, Эстарм! – будто клинок режет голос матери.
– Она ребёнок, Ия, – резко отвечает король. Изящный, стройный, златоволосый. – Ты понимаешь, что она – просто ребёнок?
– Это дурная кровь, – шипит королева.
Отец сердито фыркает.
– Суеверия и предрассудки. Что за глупость верить, что цвет волос влияет на характер?
Мать отпихивает Леолию.
– Да, она не понимает, что делает, Эстарм, – звенит её высокий раздражённый голос, – но через брюнетов действует проклятье юдарда, а наша дочь – темноволоса. Разве не очевидно? Я, конечно, не считаю, что она специально планировала убийство. Но Америс сломал руку! Что дальше, Эст? Наш сын должен сломать шею, чтобы тебе стало очевидно?
«Ведьма! Ведьма!» – доносится из-за окна до Леолии рёв толпы. Она снова ловит шёлк материнской юбки и прижимается к нему в ужасе. Мать вырывает ткань из её рук и оборачивает к дочери разгневанное лицо. Прекрасные синие глаза темнеют, как грозовое небо.
– Не смей меня трогать, Лия. Ты – плохая девочка. Никогда не смей больше меня трогать!
***
