– Нет-нет, – ласково ответил Эстарм и, пройдя к позолоченному креслу в виде двух лебедей, переплетенных шеями, опустился во главе стола. – Надеюсь, что в королевский замок вас привела не беда?
– В Морском щите всё спокойно, государь, – почтительно склонился тот. – Мы по-прежнему досматриваем каждый корабль, пропуская сквозь магическую пелену лишь дозволенные. Ни один враг не пройдёт сквозь или мимо вверенного мне щита.
И Морской герцог многозначительно взглянул на Калфуса. «Да, его тут не любят», – отметила про себя Леолия.
– Прошу вас, садитесь, – Эстарм устало махнул рукой.
Все тотчас расселись. Леолия задержалась, поправляя вовремя выбившийся локон. Король понимающе улыбнулся и украдкой показал глазами на место по левую руку. Место по правую пустовало.
Медвежий герцог опустился напротив короля, и это заставило Леолия поморщиться. Да кем он себя возомнил в самом деле?!
– Мы рады нашему гостю, нашим доблестным щитам и их прелестным дочерям. Хочу вам представить возлюбленную дочь. Герцог Эйдэрд вчера удивился тому, что её высочество Леолия жива, в свою очередь изумив меня. Как оказалось, десятилетнее затворничество моей благочестивой дочери в обители милосердных дев народ воспринял как смерть. Я был удивлён, узнав, что в королевстве считают мою дочь мёртвой. Прошу вас развеять эти ложные слухи. Десять лет назад, потрясённая трагедией, случившейся со старшим братом, принцесса Леолия упросила нас дать ей возможность вымолить прощение у небесной богини. Вчера срок истёк, и мы рады видеть её высочество с нами.
Десять лет! Вчера прошло ровно десять лет с того дня… Леолия стиснула руки под столом. Это значит, что вчера был её день рождения! А она и забыла. Ей исполнилось семнадцать лет, день совершеннолетия. Потому и постриг был назначен именно на этот день…
– Да, – Эйдэрд наклонил голову, – я был удивлён. Признаться, когда в королевстве пронеслись эти лживые слухи о смерти принцессы, мне было лишь двадцать лет, я был юн, а потому легко поверил в них. Тем более, что двор не торопился их опровергать. А вот принц Калфус оказался мудрее. Он сразу опознал в девушке забытую принцессу.
Герцог поднял бокал по направлению к Калфусу, и принц поднял ответный кубок. Леолия могла бы поклясться, что слова Медведя сочились угрозой. Вот только разгадать её она не могла. Зато смог Калфус.
– Признаться, до нас не доходили слухи, что принцесса умерла. Мы в нашем королевстве ведём замкнутую жизнь, – ответил он, сверкая глазами. – Впрочем, я надеюсь, что союзный договор с Элэйсдэйром покончит и с нашей многовековой изоляцией.
Герцоги зашептались. Эйдэрд прищурился, а в серых глазах Морского щита неприкрыто сверкнула ненависть.
– Ваше величество заключили союз с королевством кровавых всадников? – сладко промурлыкал Ларан. – Морской щит должен ли будет пропускать их корабли? Или лишь те из них, где не будет рабов и отрезанных голов?
В его послушной почтительности чувствовалось сдерживаемое бешенство.
– Её высочество так изменилась в обители! – вмешалась Алэйда. – Я и сама не сразу узнала её, несмотря на то, что меня известили о её прибытии. К сожалению, раньше нас подоспели швеи, и я не сразу смогла понять, кто из присутствующих – принцесса. Впрочем, потом вспомнила, что у принцессы тёмные волосы.
Леолия опустила глаза, надеясь, что причёска скроет заполыхавшие уши.
– Да, дорогая, – снова замурлыкал Морской герцог, обращая на фрейлину смеющийся взгляд, – удивительно даже, как здравая мысль про отличие принцессы пришла в вашу хорошенькую головку. Я поражен.
Синие глаза сверкнули от злости. Леолия чуть не фыркнула, сдерживая смех. Ей предстоит научиться парировать выпады с такой же лёгкостью, иначе она тут не выживет.
– Мороженного? – спросил наглец у Алэйды.
Он сидел между дочерью герцога Серебряного щита и принцессой.
– Пожалуй, – холодно ответила та, – Ваше высочество, не бойтесь. Это замороженные сливки. Попробуйте, они вкусные. Их едят ложечкой.
Вот же… гадина! Пытается выставить её деревенщиной. Леолия попыталась подобрать подходящие слова, но Морской герцог снова опередил её.
– Боюсь принцессе мороженное придётся не по вкусу, моя прелесть, – он положил на тарелочку юной герцогини добрую половину десерта из мороженицы.
– Это отчего же? – невинно поинтересовалась Ильсиния.
– Мороженное гасит пламя зависти, – ответил герцог, – поэтому им лучше лечиться тем, кто обуреваем пламенем этой страсти.
– Впервые слышу подобную чушь! – воскликнула Алэйда.
– То есть, среди всей остальной, более привычной вам чуши, такая ещё не попадалась? – поинтересовался морской нахал.
– Герцог, – протестующе поднял руку Золотой щит, – мне кажется, вы забываетесь…
– О, вам это лишь кажется, – живо возразил тот.– Я бы забылся, если бы назвал прекраснейшую Алэйду маленькой, негодной завистницей. Но я же не называю так её светлость и, клянусь вам, никогда не назову герцогиню мелкой пакостной негодяйкой.
Тучные щёки Беннеита побагровели.
– Немедленно извинитесь! – вскричал он.
– Да, Ларан, – мягко вмешался король, – в самом деле, ты, думаю, перешёл грань…