– Зачем?! Неужто других кандидатов не было? Вон, у Персикового султана двадцать четыре сына! Выбирай любого.
– Двадцать два. Уже, – поправил его Эйдэрд машинально. – Его величество Эстарм хочет заключить союз с Всадниками в пику мне.
– Пфр, пусть тогда отдаст Леолию, например, за меня. Я объявлю тебе войну и не пропущу твои корабли мимо Морского щита. Ты разоришься и будешь умолять Эстарма о прощении.
Эйд даже не улыбнулся.
– Я уверен, король уже вызвал герцогов остальных щитов, чтобы надавить на меня и заставить принять как факт союз с всадниками.
– Друг, я за тебя, – Ларан сцепил ладони пальцами и закинул руки за голову. – Но я всё равно не понимаю. Вокруг полным-полно неженатых принцев. Зачем её отдавать в кровавые земли?
Они снова выпили. Помолчали.
– Золотой и Серебряный щиты поддержат короля, – продолжил Эйд, – это уже очевидно. Видимо Калфус предложил им торговать его конями на эксклюзивных условиях, и те от алчности потеряли голову. Южный герцог традиционно всегда соглашается с королем. Да и нет у его щита, источённого чумой, сил на какое-либо сопротивление. Остаются Горный и Шёлковый. Если они присоединятся к нам, нас будет четверо, если к ним, их окажется пятеро.
– Тебе нравится Леолия? – пытливо вгляделся в его лицо Ларан. – Она действительно хороша…
– Причём тут девчонка? Я против союза с кровавыми тварями. Их дружба — это удар кривым ножом в спину.
Ларан встал, пошатнулся.
– Я выезжаю. Перехвачу Шёлкового герцога на въезде в Восточные врата. Потолкую.
– Ты на ногах не стоишь.
– На ногах – нет. Но Нэйос простит мне, если в седле я буду сидеть, а не стоять на ногах.
Ларан рассмеялся, и мрачный Эйд невольно усмехнулся в ответ. Он ценил единственного друга, по опыту зная, что Морской герцог, казавшийся легкомысленным шалопаем, был надёжным и верным тылом.
– Юдард, оседлай его светлости одного из моих коней. Чайка слишком измотана.
– Мишку, – лукаво предложил Ларан.
Юдард удивлённо глянул на него и серьёзно кивнул. Эйд скривился.
– Герцог пошутил. Оседлай ему Изольду. И помоги его светлости сесть на коня. Можешь посадить задом наперёд.
***
Леолия тщательно прикрыла все двери, оставшись в гостиной. Но ей всё равно казалось, что ночные кошмары скребутся, пытаясь проникнуть в её единственное убежище. Она отпустила фрейлин и служанок, сославшись на головную боль, и сейчас чутко вслушивалась в стук капель дождя по листьям сирени.
Они долго гуляли по саду с Калфусом, и принц был необыкновенно мил. Он честно рассказал ей, что многие из кровавых всадников до сих пор смотрят на мир с дикой неприязнью и ненавистью. Однако королевская семья сожалеет о всех бедах, которые их страна причинила другим народам, и готова к переменам.
– Я хочу видеть при дворе изящество и благолепие, – вздохнув говорил Калфус устремляя печальный взгляд красивых зеленых глаз вдаль, – музыкантов и художников, поэтов и скульпторов. Я хочу мира и добрососедства, торговлю и путешествия… Вы слышали что-нибудь об Алом вулкане? Нет? Не удивлён. О, неужели даже о Вечернем водопаде не знаете ничего? Моё королевство – прекрасный край, и оно стоит того, чтобы прославиться своими красотами, а не жестокостью.
Леолия невольно краснела, вспоминая «изящество» Америса. Калфус нравился ей, она сочувствовала его мечтам. В королевском дворце Шуга его ненавидели, и принцессе казалось, что они оба схожи в этом.
Под конец беседы принц заглянул в её глаза каким-то особенным, тягучим взглядом. А затем медленно наклонился к её губам, но Леолия вывернулась из его рук, незаметно сомкнувшихся на её талии, и шагнула назад. Щёки её пылали.
– Принц! – возмутилась она.
– Простите, я теряю голову от вашей красоты, – прошептал он. – Его величество сказал, что вы согласились выйти за меня? Это правда? Или ваше согласие вынудили у вас силой? Я не хочу…
– Это правда, – перебила Леолия, – но не торопитесь, прошу вас. Мне нужно время, чтобы узнать вас и привыкнуть к вам.
Калфус учтиво поклонился:
– Я готов вас ждать столько, сколько понадобится.
И сейчас, лёжа на полюбившемся диванчике, Леолия вспоминала этот разговор, чувствуя волнение и страх. В обители твердили, что от мужчин нельзя ожидать ничего хорошего. Но принц вёл себя так галантно и так понимающе. Было ли ей приятно, когда он обнял её? Она не понимала себя и, встав, подошла к окну, вдыхая полной грудью аромат мокрой сирени.
И ей вдруг вспомнился другой мужчина. С нахальными серыми глазами и наглой усмешкой на лице. Ивовый рыцарь. И сердце застучало, а уши залило жаром. А если бы это он её обнял? Она бы оттолкнула его? Девушка сжала пылающие щёки ладошками.
Всё решено. Всё ведь уже решено. Она – невеста принца Калфуса, пусть и пока необъявленная. И нечего думать о других мужчинах. Это не честно по отношению к такому благородному человеку, как кровавый принц.
Леолия ещё раз взглянула в окно, и ей вдруг показалось, что ночь смотрит на неё мрачными чёрными глазами Медвежьего герцога. Принцесса шагнула в комнату и задёрнула шторы.
В дверь постучали.