Беглянка ползла и ползла, внутренне злорадствуя над всеми этими благородными заносчивыми идиотами, которые не могли бы даже предположить, что принцесса умеет лазать по деревьям и верёвкам. Ладони вскоре засаднило, но эта боль вызывала в ней ещё большую радость.
Наконец, её ноги коснулись земли. Обдирая одежду и кожу о колючий кустарник, принцесса выбралась наружу. Наклонилась, зачерпнула рукой землю, перемазала лицо грязью, засунула руки в карманы и неторопливой походкой вразвалочку направилась к воротам.
– Выпустите, дяденька, – прогундосила, когда стражник обернулся и смерил её взглядом.
– Ты чего тут делал, малец? – добродушно поинтересовался вояка, зевая и прикрывая щербатый рот ладонью.
– Да больно трубов-то много, – вздохнула Леолия, ссутулилась, зачерпнула ногой пыль. – С ентим кухонным очагом возился – ух как долго. Ажно до самой ночи.
И, высморкавшись пальцами, она сделала вид, что бросила сопли на землю.
– Ну, ступай через калитку. Да больше не задерживайся так заполночь. Не наоткрываешься тут всяким. В следующий раз задержишься – будешь ночью тут куковать!
– Да что ты, дяденька, – заканючила Леолия, – да я ни в жисть! Нельзя мне ночью тут, у меня мамка. И здоровье слабое. Как ундарит роса, так я и кашлевать начну, а потом сдохну. А богиня с тебя спросит: пошто не выпустил.
– Ишь ты! Да тебе палец в рот не клади, – ухмыльнулся стражник, отпирая калитку. – Ну, пошёл. Пока я не передумал.
И отвесил принцессе тумака, прибавляя ускорения.
Всё той же походкой Леолия пересекла Закатный мост, а затем, оказавшись на набережной, пустилась бежать. И, лишь свернув в первый же поворот, остановилась.
Свободна!
И зарасти всё ромашками. Каждый получил, что хотел. Эйдэрд стал вторым после короля. Король получил защитника. Пора и ей, принцессе Элэйсдэйра, позаботиться о себе лично.
Времени оставалось мало. Скорее всего, ночь уже миновала половину. А, значит, без коня она далеко не убежит. Впрочем, и с конём до Золотого или Серебряного щита доехать она не успеет – перехватят. Ну что ж, значит, моря она не увидит. Выход остаётся один.
Принцесса быстро пошла вперёд, вглядываясь в очертания домов. Дойдя до особняка Серебряного щита, похожего на домик сказочной принцессы – с башенками и многочисленными флигелями, стрельчатыми окнами и балкончиками, она решительно перелезла через узорчатую низкую ограду.
Прислушалась. Всё было тихо. Прячась за кустами, дошла до конюшни, миновала спящего дежурного и проскользнула в деревянные двери.
Кони, почуяв незнакомку, захрапели. Леолия закрыла глаза, досчитала до тридцати и снова открыла, дав им привыкнуть к полумраку.
Чайка, чья рыжая шкура отливала серебром, обнаружилась слева в третьем стойле.
– Привет, моя хорошая, – прошептала девушка и протянула яблоко.
Лошадка Ларана тотчас узнала её. У лошадей вообще хорошая память. Потянула к Леолии морду с белой полосой над глазами. Осторожно взяла тёплыми губами подношение и аппетитно захрустела. Принцесса смело погладила её по шелковистой морде, а потом открыла стойло и вошла внутрь. Вскарабкалась на доски загона и с них забралась лошади на спину. Седлать Леолия не умела, да и времени искать упряжь не было.
Принцесса наклонилась к уху лошади и прошептала:
– Спаси меня, пожалуйста.
А затем вцепилась в гриву и ударила пятками в бока.
Чайка передёрнула ушами и пошла. Толкнула плечом двери, осторожно ступая копытами, прошла мимо конюха. Покосилась взглядом на ограду. Фыркнула, тряхнув головой. Заиграла, переступая. А затем внезапно ударила в землю передними ногами, сорвалась с места вскачь и перемахнула кованную решётку, чуть задев её задними копытами.
Леолия прижавшись к мощной шее, пыталась направлять свою спасительницу по нужным улицам. Чайка недаром получила своё имя – она буквально стелилась над мостовыми Шуга. Казалось, лошадь летит, а не скачет, и лишь стук копыт свидетельствовали о том, что земли она всё-таки касалась.
Когда они выехали за город, Леолия закрыла один глаз лошади, принуждая её повернуть на нужную дорогу. Чайка послушалась.
Неужели всё удалось? Неужели богиня, наконец, вспомнила о своей заблудшей дочери?
Они мчались вдоль искрящейся в лунном свете Шугги, и душа Леолии впервые за долгое время согревалась теплом и радостью.
Свободна!
***
Мать Альциона не спала. Бродила по комнатам обширных покоев. Напевала под нос полузабытые мирские песенки. Вслушивалась в ночь.
В покоях было душно. Тяжёлые гардины, казалось, поглощали воздух. Назревала гроза, и Альциона задыхалась от духоты. За окном начинало светать, когда мать Альциона решила всё-таки выйти, вдохнуть свежего воздуха, охладить разгорячённую кожу.
Кусты сирени приветливо закачали ей головами-ветками, гравий захрустел под ногами. Альциона шла и шла, запрокинув голову в ненастное небо. Наслаждалась ощущением свободы. Иллюзорным ощущением, но сейчас она не хотела об этом думать.