«Бас-Лоджик», прижатый антикрылом к почве, упруго рассекал плотные слои прогретого воздуха. Руль почти не двигался — автопилот сумрачно мигал фиолетовым глазком, следя за дорогой. Впрочем, следить особо было не за чем. Степь рвалась навстречу так рьяно, что рябило в глазах — машина шла, сжирая по триста пятьдесят километров в час. Человек нипочем бы не выдержал такой скорости, сидя за рулем, обязательно влетел бы в какую-нибудь микроскопическую неровность перегона и пошел бы кувыркаться в осатаневшем от скорости металлическом гробу, пока не рвануло бы горючее. И привет. А автопилот — тихое и практически никому не известное изобретение одного из клиентов Платонова (ныне, понятно, покойного) — достался в наследство и безотказно служил киллеру номер раз уже седьмой год. Осталось только не взвыть от скуки, бездельничая в роскошной кабине «Бас-Лоджика». Зато можно было не терять времени ночью — автопилоту совершенно параллельно время суток. Равно как и время года, что тоже немаловажно.
Вряд ли мотоциклисты делают хотя бы по сто километров в час. Мегаметр-полтора в сутки — их предел. Платонов легко делал восемь. На старте его от клиентов отделяло мегаметров тридцать. При самом неудачном раскладе он должен догнать сладкую парочку — ковбоя и его подружку — за семь—десять дней. Но эти семь—десять дней нужно высидеть в кабине, взирая на опостылевшую степь, что окружала путника на перегоне. Спать или хлебать кофе — на деле Платонов забывал об алкоголе. Слушать Кочеткова, Митяева или Мищуков. Смотреть футбол. Но лучше — спать.
Платонов дремал, откинувшись на спинку водительского кресла. Когда прозвучал вызов, он лишь едва заметно шевельнул бровью. На вызов отвечать он никогда не спешил — пусть звонящий помается, понервничает. Глядишь, и стрясти с него больше удастся.
Наконец он лениво, словно бы даже раздумывая — стоит ли? — потянулся к панели справа от руля, хотя никто не мог его видеть. Вторую натуру не победить…
— Ты кто?
— Лощинин! — тотчас отозвался бластер знакомым голосом. Только после этого Платонов включил изображение, положив предварительно руку на руль, ибо не хотел, чтоб об автопилоте узнал кто-нибудь посторонний.
— Мы их засекли! — Лощинин частил. Платонов чувствовал, что разговаривать с ним Лощинин не любит и старается поскорее разделаться со всеми делами.
Напрашивался вопрос: «Где?», но Платонов, конечно же, промолчал.
— Они добрались до перегона наконец-то… Есть такой городишко — Мелекесс. Знаешь, где это?
Платонов фыркнул. На перегоне не так много городков — меньше тысячи. Тем не менее он знал обо всех и держал в голове план каждого. Не зря же он считал себя профессионалом. Впрочем, что значит — считал? Платонов и был профессионалом, причем лучшим.
— Я не понял, что у них там происходило, но минут пять терминал Слайдер-восемьдесят восьмого проработал. Кажется, у них был какой-то кривой коннект не пойми с кем. Во всяком случае, Злыдень с Энди не смогли отследить, с кем коннектился Фриппи, — логи оборваны. И еще, — Лощинин хихикнул, — кажется, к ним пробрался вирус. Короче, они с ним боролись, а Злыдень тем временем шастал около и держал свой компьютерный нос по ветру. Сейчас я тебе его дам, послушаешь сам…
Платонов кивнул. Изображение Лощинина в голокубе уменьшилось и уехало в левый верхний угол; в центре и справа раскрылись окошки терминалов Злыдня и Энди Трушина.
— Привет, — поздоровался Энди. Злыдень просто кивнул.
— В общем, я мало что понял, — честно признался Злыдень. — Иногда мне кажется, что я снова стал радостным и лопоухим чайником.
Платонов подозрительно поглядел на него. Если Злыдень, легендарный в сетях .41, говорит, что мало что понял, значит, дело и впрямь нечисто.
— А поконкретнее? — уточнил Платонов невозмутимо.
— Ну, например: это был не диал-коннект через ближайший ретранслятор, если, конечно, верить тем обрывкам логов, что я сумел наскрести. Но это не был и коннект посредством стандартной волоконки — волоконкой наши лучшие друзья вообще, кажется, не пользуются. Правильно — дураками их назвать никак нельзя… хотя некоторые их действия, мягко говоря, труднообъяснимы.
— Треки? — напрямую спросил Платонов.
— Треки в том числе, — подтвердил Злыдень.
Энди громко фыркнул. Платонов знал, что подумал Энди: тот всегда фыркал, когда кто-нибудь из хорошо знакомых ему людей неожиданно принимался изъясняться не как обычно, а вдруг начинал напоминать господина президента во время телеобращения к гражданам. Злыдень сейчас вещал именно в такой манере.
— Ну хорошо. А что вы сообщите полезного мне? — спросил Платонов, зевая. Натурально зевая, вовсе не наигранно.
Злыдень пожал плечами:
— Не знаю. Черт возьми, я практически ничего не знаю — только догадки. Мне кажется, что эти ребята используют какую-то нестандартную технику. Может быть, они и к военным влезли в карман?
— Тогда бы за ними шла бригада «Адаптеков» с полным боекомплектом и приказом стрелять на поражение, а не я на несчастном «Бас-Лоджике»… — проворчал Платонов.
