Я чувствовала его запах, запах триумфа и власти. Затравленно взглянула на него, мысленно умоляя не делать этого сегодня. Я была не готова! Нет, я была совсем не готова стать женщиной в его страстных объятиях.
Но Мардоре обошел меня и остановился за моей спиной. Касаясь губами моей шеи, медленно потянул вниз змейку на пуловере.
Мягкая ангора сползала с плеч, ненадолго задержалась на бедрах и упала к моим ногам.
Горячие ладони Мардоре заскользили по моей обнаженной спине, а потом остановились на тугой груди в кружевном бюстгальтере. Пальцы захватили в плен проступающие через ткань тугие горошины сосков и начали их покручивать – сначала мягко, а потом все сильнее. Низ живота свело странной жаждой. Мне казалось, что его пальцы обжигают каленым железом. Все, что я испытывала в эти мгновения – это стыд и дикий страх перед близостью.
Мне хотелось кричать. Хотелось вырваться из его крепких объятий и бежать из этого роскошного дома прочь, но я продолжала стоять перед ним в дорогом кружевном белье, пытаясь смириться со своей участью. Взгляд против воли скользил вниз, туда, где выпятившаяся выпуклость в брюках сигнализировала о том, что он обязательно сделает со мной то, чего я так боюсь. Но это будет совсем не ночь, наполненная любовью и страстью, как я мечтала.
Мардоре скользнул по моим припухшим от его поцелуев губам потемневшим от желания взглядом и ловко разделался с застежкой бюстгальтера. Кружевной лиф упал к моим ногам, а я задрожала еще сильнее. Мардоре развернул меня к себе лицом и с силой привлек к себе. Его губы снова обрушились на мой рот жадными и страстными поцелуями. Его рука скользнула ниже, освобождая меня от второй части костюма, и я осталась перед ним в одних кружевных трусиках.
— Почему нельзя сделать это по правилам? — не выдержав напряжения, я всхлипнула. — Что мешает сделать это завтра, по закону? Я не хочу, чтобы меня обесчестили до свадьбы!
Во взгляде Мардоре мелькнул холод.
— Потому что я так хочу, — отметая в сторону мои сомнения, жестко произнес он.
Уложив меня на покрывало, он накрыл мои губы жарким поцелуем.
Я задыхалась под ним. Его крепкое, натренированное тело уверенно преодолело мое слабое сопротивление. Еще никогда я не чувствовала себя настолько беспомощной и униженной, как в те мгновения под гнетом будущего мужа. Его рука с силой потянула вниз остатки белья, и я впервые в жизни оказалась перед мужчиной совсем без одежды.
— Не надо! Я не хочу! Не хочу до свадьбы! — извиваясь под ним, рыдала я.
— Смирись, Валери, — обжег шею твердый приказ, и он властно подмял меня под себя.
Казалось, еще мгновение, и моя невинность окрасит багряными пятнами простынь в его спальне.
И вдруг… Где-то совсем рядом послышались громкие мужские шаги.
— Господин Мардоре! — раздался раскатистый мужской голос, а за ним последовал громкий стук в двери спальни.
— Господин Мардоре, пожалуйста, выходите! У нас случилась беда! Покушение на Эдуарда Якоби!
— Черт!..
Громко выругавшись, мой будущий муж наконец выпустил меня из стальных объятий.
Я отползла в угол постели, обхватила колени руками и давилась рыданиями. Еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой униженной и опозоренной.
— Хватит рыдать! Одевайся. Закончим завтра, как ты и хотела.
Роман ловко бросил мне мои вещи и начал одеваться сам.
О, мне не нужно было второе приглашение! Так быстро я не одевалась ни разу в жизни.
Через пять минут мы вышли из дома вместе с конвоем полицейских. Ничто не напоминало о том, что только что произошло. Лишь мои заплаканные глаза, но кому они были интересны?
Я с отчаянием взглянула на Мардоре.
— Мой отец жив?
— Да. Хорошо, что сегодня тебя с ним не было. Ты могла пострадать.
Он с нежностью коснулся ладонью моей щеки, а я вздрогнула, как от пощечины.
— До встречи завтра утром, моя девочка, — прозвучало, как приговор, и я забралась в полицейскую машину.
Всю дорогу до самого дома меня трясло, как в лихорадке. В голове не было ни одной мысли. Как будто Мардоре высосал из меня всю жизненную энергию своими развратными действиями. Растрепал, как тряпичную куклу, опорочил своими прикосновениями, а в последний момент был вынужден выпустить меня из своих цепких объятий.
Глаза закрывались от слабости. Как утешение, в сердце горело осознание того, что он так и не добрался до самого главного - не успел лишить меня невинности, пусть даже тело и горело стыдом от его прикосновений.
Я вдруг поняла: после того, что произошло между нами в спальне, я никогда не смогу его полюбить. Все, что я испытывала к Мардоре – это стойкое отвращение.
В доме Якоби было подозрительно темно и тихо. Скинув с ног сапожки, я опрометью бросилась вверх по лестнице и заперлась в ванной комнате. Сбросив с себя одежду, я забралась под горячие струи душа, и тут дала волю слезам. Как же мерзко…
Я мылила себя до тех пор, пока не закончился мой любимый гель для душа с ароматом нежной розы. Все, о чем я мечтала – это стереть позорные прикосновения рук порочного Мардоре!
Дверца тихонько щелкнула с обратной стороны, и я вздрогнула. Кого еще принесло?!
