По заведённому порядку среди офицеров равного чина старшим считался тот, кто получил звание раньше остальных. У Шарпа имелась веская причина требовать от Фредериксона лжи – командирским талантам одноглазого полукровки он доверял, тогда как тех офицеров он и в лицо-то не помнил.
Фредериксон понял его и улыбнулся:
– Так, сэр.
– И, Вильям… – первый раз Шарп назвал капитана по имени.
– Просто Билл, сэр.
– Готовьтесь к драке, Билл. Будет она или нет, но вы готовьтесь. Зубами вгрызитесь в холм.
– Вгрызусь, сэр.
Фредериксон относился к тому редкому сорту людей, которых опасность не повергает в уныние, а, наоборот, раззадоривает, выявляя в них лучшие черты характера, подобно случайному лучу света, превращающему тусклый осколок стекла в сияющее солнце.
После ухода одноокого заботы навалились на Шарпа с новой силой. Послать дополнительную роту фузилёров в башню, часть стрелков отрядить в обитель, разгрузить с повозок Джилиленда и распределить боеприпасы. Горниста из роты Кросса и двух прапорщиков он сделал посыльными, и всё равно находились идиоты, которым, чтоб штаны застегнуть, требовалось руководящее указание. Как доставить провизию в сторожевую башню? Что делать с ранцами в монастыре? Где брать верёвки, взамен порвавшихся, чтобы поднимать воду из колодца в замке? Шарп до хрипоты спорил, ругался, упрашивал, тревожно поглядывая в сторону селения.
Сержант Харпер, безмятежный, как скала, принёс командиру краюху хлеба, накрытую толстым ломтем баранины, и мех вина:
– Кушать подано, сэр. Извиняюсь, припозднился.
– Сам-то поел?
– От пуза, сэр.
Боже, как же он проголодался! Холодное мясо и щедро сдобренный маслом свежий хлеб казались вкуснейшими в свете яствами, каких и святые в ирии не едали. Подошедший сержант-фузилёр поинтересовался, надо ли опять загораживать въезд в замок. Шарп отрицательно покачал головой и указал с набитым ртом телеги на всякий держать под рукой. Другой посланец просил разрешения похоронить Кинни у самого устья перевала, в точке, откуда открывается прекрасный вид на зелёные холмы Португалии. Шарп не возражал.
Французы не показывались. Стрелки Фредериксона заняли башню (слава Богу!), к ним шагали две роты от Брукера. Третья входила в монастырь. Мандраж прошёл, и Шарп расслабился. Начало положено. Вино было прохладным и слегка горчило.
Во дворе форта майор приказал разобрать приземистый бортик, построенный Потофе, и заложить высвободившимися камнями подъём на западную стену. Прикончив баранину, он смачно облизал пальцы. За этим не слишком благочинным, но очень приятным занятием его и застал высокомерный окрик от ворот:
– Шарп! Майор Шарп!
У въездной арки на гнедом жеребце монументально восседал сэр Огастес Фартингдейл, рядом, в дамском седле, – Жозефина.
Сэр Огастес чёртов Фартингдейл, разодетый, будто для прогулки в Гайд-Парке. Впечатление несколько портил бинт, выбивавшийся из-под шляпы. Нетерпеливым движением плети Фартингдейл подозвал Шарпа:
– Шарп!
Стрелок перебрался через ограду:
– Сэр?
– Шарп, моя благородная супруга желает полюбоваться запуском ракет. Благоволите распорядиться.
– Боюсь, это невозможно, сэр.
Сэр Огастес отказы вообще плохо воспринимал, а тут – такой казус: ему перечит младший по званию, да ещё и на глазах возлюбленной!
– Вы, что же, пререкаться вздумали? Майор Шарп, я отдал вам приказ!
Шарп устроил правую ногу на бортике и опёрся локтем на колено:
– Кроме вашей благородной супруги, сэр, запуском будут любоваться засевшие в деревне французы.
Жозефина пискнула, сэр Огастес смотрел на Шарпа, как на сумасшедшего:
– Что?
– Кто, сэр. – поправил Шарп, – Французская кавалерия, сэр, в Адрадосе.
Майор приставил к губам ладонь и заорал:
– Эй, наверху! Кого видишь?
Самый зоркий стрелок капитана Кросса проревел в ответ по слогам:
– Ви-жу два эс-ка-дро-на у-лан, сэр! На-ри-со-ва-лась пе-хо-та. Пе-хо-та, сэр!
Только пехоты и не хватало! Шарп дёрнулся в сторону селения, но отсюда никого не было видно.
Фартингдейл подал коня вперёд, копыта звонко цокали по булыжнику:
– Почему мне не доложили, Шарп?
– Не могли найти, сэр.
– Проклятие, Шарп, где же мне быть, как не у доктора?!
– Ничего серьёзного, полагаю, сэр?
Жозефина улыбнулась Шарпу:
– Сэра Огастеса задело осколком камня, майор. Когда всё взорвалось.
И сэр Огастес, докончив про себя её фразу Шарп, вне всякого сомнения, не постеснялся ради пустяковой царапины оторвать хирурга от раненых. Выпотрошенных, кстати, по милости сэра Огастеса.
– Проклятье, Шарп! Почему они в деревне?
Сэр Огастес, похоже, действительно не мог уразуметь, как допустили, чтоб лягушатники заняли деревню, хотя причина должна была быть очевидна даже для автора «Наставления юному офицеру с примечаниями для отправляющихся в Испанию». Французы заняли деревню, потому что у англичан недостаточно солдат для удержания башни, монастыря, замка и, вдобавок, Адрадоса. Пользуясь невнятностью вопроса, майор предпочёл сделать вид, что неправильно понял полковника:
– По тому же поводу, что и мы, сэр. Выручить дам.
