– Я предлагаю вам сотрудничество, сэр Огастес, отнюдь не помощь. – спокойно сказал Дюбретон, – Но я понимаю вас, сэр Огастес, ибо считаю, что Императорской армии тоже чья-либо помощь не нужна. Наши драгуны начали действовать ещё час назад.
Это был ход конём, сразивший Фартингдейла наповал:
– Час назад? Вы говорите, сотрудничество?
– Ну да, – Дюбретон обезоруживающе улыбнулся, – сейчас Рождество. Наши предки всегда заключали в это время Божье Перемирие, чем мы хуже? Хотите, пока до полуночи? Детали можно обсудить за ужином. Окажете нам честь, отужинаете с нами, сэр Огастес?
– До полуночи? – повторил сэр Огастес, пытаясь собраться с мыслями.
На этом его Дюбретон и поймал:
– Великолепно, сэр Огастес! До полуночи, так до полуночи. Рад, что мы с вами договорились. Как насчёт ужина?
Шарп подивился искусству, с каким Дюбретон окрутил собеседника, и поспешил вступить в разговор:
– Можем одолжить нашего повара, сэр. Думаю, вы не откажетесь.
Дюбретон засмеялся:
– Вашего повара? И вы не боитесь предлагать такое французам? Воистину, стрелки храбрее, чем я предполагал! Что же это за волшебник? Личный повар герцога Веллингтона?
Шарп скромно улыбнулся:
– Маршал Потофе.
– Вы взяли его?
– Его Превосходительство в замке, на кухне. Приготовит праздничный ужин, и он ваш.
– Великолепно, великолепно! Вы же не возражаете, сэр Огастес?
Судя по кислому виду Фартингдейла, перемирие и ужин с врагами восторга у него не вызывали, но при сложившихся обстоятельствах сэр Огастес был вынужден довериться человеку, знавшему и противника, и как с ним бороться. Шарпу. Что ещё важнее, Шарп знал, когда бороться не надо. Сэр Огастес наклонил благообразную голову:
– Я согласен, полковник.
– Вы позволите мне проехать с вами в монастырь?
– Почту за честь.
Дюбретон распрощался со своими спутниками и направил коня между Шарпом и Фартингдейлом. Полковники перебрасывались фразами на французском языке. Любезная беседа неприятелей солнечным рождественским днём. Шарп чуть отстал, оказавшись рядом с Харпером, и подмигнул ему:
– У нас новые союзники, Патрик. Французы.
Ирландец, слишком гордый для удивления, пожал плечами:
– Как скажете, сэр.
Благодаря договоренности после полудня Рождество стало похоже на Рождество. В перемирие фузилёры сначала не поверили, затем обрадовались, а потом и вовсе весело перемешались с французами, вместе с которыми держали кордон, отлавливая дезертиров, сгоняемых с холмов. Спустя час все французы щеголяли в британских киверах. Вчерашние противники оживлённо обменивались форменными пуговицами, припрятанным от командиров спиртным, табаком, едой, а, выискав переводчика, – воспоминаниями о совместных битвах.
Первыми в долину потянулись женщины и дети, что объяснялось просто: им плен ничем не угрожал. Матери толкали своих карапузов к соотечественникам, визгливо требуя защиты. Где-то в холмах выстрел из карабина оборвал жизнь чересчур неторопливого дезертира, подстегнув его товарищей.
Всего этого Шарп не видел. Около часа он провёл в монастыре. Убедившись, что передвинуть пушку втайне от французов невозможно, он с сожалением поставил крест на идее установить орудие в дверях обители. Взамен он облазил монастырские подвалы, ревизируя доставшиеся от Потофе припасы. Дав Харперу людей, Шарп поручил ему готовить сюрприз на случай нападения и покинул обитель.
Зрелище братающихся солдат, позади которых он проехал, позабавило его. Майор пересёк поле и направил коня по извилистой тропке, ведущей к сторожевой башне. Густые колючие заросли служили ей неплохой защитой, но от холма было далековато до замка, чтобы надеяться на огневую поддержку. С верхней площадки Шарпу помахал Фредериксон. Майор спешился, передав поводья одному из стрелков, и внимательно осмотрел позицию. Испанцы насыпали земляной вал, за которым разместили два четырёхфунтовых орудия, прикрывающих пологий северный косогор. Восточный и западный склоны отличались большей крутизной и, кроме того, их покрывали непроходимые дебри неизменных колючек. С юга, где растительность редела, проклинающие всё и вся стрелки рыли артиллерийский окоп. По-видимому, Фредериксон предполагал перетащить сюда пушку. Рота фузилёров рубила шипастую фауну и засыпала ею подступы к будущему орудийному капониру. Второе подразделение красномундирников расположилось так, чтобы ловить спасающихся от драгун беглецов.
Шарп поднялся наверх башни и уважительно поздоровался с Фредериксоном. Капитан азартно воскликнул:
– Пусть только сунутся, сэр!
– Готовы обороняться?
– Хоть до конца света, сэр!
– Может, и придётся…
Шарп достал подзорную трубу. Он долго рассматривал вросшие в землю лачуги Адрадоса. Долго, но безрезультатно. Тогда он переместил трубу правее, туда, где дно долины огибало бугор и исчезало за поворотом.
– Что вам удалось разглядеть, капитан?
Фредериксон выудил из кармана клочок бумаги и молча отдал Шарпу. Тот прочитал вслух:
– «Уланы – 120. Драгуны – 150. Пехота – 450.» Впечатляющий перевес.
