– Вы местный, вам все проще, нежели мне, ведь я для большинства здешних чинов совершенно чужой, к тому же неизвестно откуда объявившийся выскочка, из-за чего и возникали досадные проволочки, по большей части смахивавшие на самый натуральный саботаж. Это был один из главных аргументов в вашу пользу, идущий сразу после вашего профессионального опыта и высочайшей квалификации, среди предложенных Отделом спецопераций, – без выражения каких-либо эмоций ответил Алексей. Пройдясь по кабинету, остановившись возле панорамного окна и в задумчивости постояв какое-то время, заговорил вновь: – Полковник, пусть ваша группа вплотную займется проведением самой тщательной разведки без осуществления каких-либо диверсионных действий, это я возьму на себя. Действуйте тихо и незаметно, подключайте свою агентуру в среде криминала, да и вообще всех, кого посчитаете нужным, ну а я возьму на себя самую грязную работу, совершая диверсии и налеты, тем самым привлекая к себе основное внимание противника. Вы, должно быть, заметили, что я отобрал из числа уголовных элементов наиболее отчаянных и лихих людей, к тому же с сильным и волевым характером. Если бы как-то иначе у них сложилась жизнь, каждый из них смог бы добиться немалых карьерных высот, но тот искусственный отбор, который существует в империи, таким людям путь на верха целенаправленно перекрывает. Одной из главных причин случившегося в империи как раз и является этот самый искусственный отбор, где элитные круги давно организовали кадровые фильтры, отчего социальные лифты практически не работают. Те, кто идет со мной, прекрасно осознают, что идут на смерть, но у них есть большая надежда выжить и подняться, и я сделаю все от меня зависящее, чтобы те, кто выживет, заняли достойное место в империи. Мы берем на себя отвлечение противника, не знаю, сколько времени продержимся, но постараемся протянуть хотя бы неделю, что позволит вам провести надлежащую разведку, а кронпринцу подтянуть войска к столице. Вы же умный человек и прекрасно отдаете себе отчет в том, что неизбежно кто-то из моего отряда сдаст нас врагу, ведь глупо ожидать от всех этих людей тотальной преданности, такого просто в реальной жизни не бывает. Так что все, на что я рассчитываю, это продержаться хотя бы неделю.
– Лейтенант, вы точно сумасшедший, это же верная смерть, хотя, с другой стороны, мы все поставлены в жесточайшие условия и вынуждены действовать, находясь буквально в состоянии цейтнота, но все равно я не совсем понимаю ваши мотивы, будьте добры, поясните мне, чего вы этим добиваетесь, – пребывая в глубочайшей задумчивости, отозвался полковник, пристально всматриваясь в находившегося напротив него лейтенанта, и после короткой паузы напряженным голосом задал ему вопрос: – Кто вы такой, лейтенант Тутовин?
– На тему, кто я такой, мы с вами поговорим как-нибудь в другой раз и совершенно в другом месте, сейчас об этом говорить я считаю совершенно неуместным. Что же касается вашего интереса, на что я рассчитываю, то ответить на этот вопрос я вам смогу. Главная наша цель находится за пределами действий военного характера. Нет, конечно, мы нанесем противнику немалый ущерб, но это далеко не главное, самое главное в нашем случае – это тот психологический эффект, который непременно отразится на жителях столицы, они будут знать и осознавать, что власть не бездействует и не сидит сложа руки, а настроена решительно. Наши активные действия принесут людям надежду на освобождение. Так вот, наша с вами акция имеет в первую очередь политическое значение, грубо говоря, мы проведем психологическую спецоперацию, используя для этого военную силу. Да, она будет носить ограниченный характер, но по своему воздействию на рядового обывателя будет схожа с извержением вулкана, и ради этого можно смело пойти практически на любые жертвы… Или вы со мною не согласны?
– Ну, если рассматривать с этой точки зрения, то да, несомненно наши действия в какой-то степени повлияют на общественное мнение, особенно когда воздействие это будет идти сразу с внешней стороны и с внутренней, и все это при наглядном воздействии нашей авиации. В принципе, уже сейчас сомневаться не приходится, мы столицу возьмем, пусть и не сразу, но это случится достаточно быстро, главное, чтобы войска отразили вражеское вторжение, обратили противника в бегство и остановились на границе. В нынешних условиях переходить гальзианскую государственную границу считаю делом вредным, так как у нас есть куда более серьезные внутренние проблемы, без разрешения которых идти войной на Гальзу – чистейшее безумие, – слегка нахмурившись, ответил полковник и, отвернув в сторону взгляд, увидел, как из нижнего каземата выносят ящики со взрывчаткой и загружают ее в закрытые автобусы конвойной службы.
