– Чуть более четырех лет назад был перехвачен гальзианский воздушный курьер с пакетом особой важности, и он должен был быть доставлен в столицу лично вам в руки, но во время перелета самолет исчез, а спустя несколько месяцев его пилота объявили перебежчиком. Ну как, вспоминаете эту историю? – приподняв правую бровь, спросил Алексей, подмечая даже малейшие реакции пленника на свои слова, но кроме искреннего недоумения не увидел ничего, однако это еще ни о чем не говорило.
– Конечно, я эту болезненную для меня историю помню, только не пойму, в чем меня тут обвиняют, ведь я в тот день после получения сообщения в своем рабочем кабинете провел почти двое суток безвылазно в ожидании прилета курьера с перехваченным пакетом, чему есть целый ряд свидетельских показаний. Все это надлежащим образом было задокументировано по результатам проведенной внутренней проверки, с чем вы можете ознакомиться, такие полномочия у вас как офицера контрразведки имеются, – пребывая в ошеломленном состоянии, ответил полковник, пытаясь понять, за что в этой истории зацепилось Управление контрразведки, но никак не мог сообразить.
– Послушайте, полковник, некоторое время назад был найден тот самый пропавший самолет, в котором находилось тело погибшего пилота. Самолет был обстрелян с «Хокер-12», так как пилот был опытный, он смог, даже будучи смертельно раненным, оторваться от погони и даже посадить машину на землю. Скажу прямо, тот пакет все эти годы был в самолете в запечатанном состоянии, и этот факт зафиксирован, я его лично держал в руках. Так вот, исходя из всего вышесказанного, следует вывод, что утечка информации о перехвате и вылете самолета в столицу могла исходить только от вас, так как вам даже сообщили о маршруте перелета, и это также зафиксировано. Что вы на это скажете?
– Мне нечего сказать, я не знаю, что и думать, но я действительно после получения звонка о перехвате гальзианского курьера не покидал своего рабочего кабинета, что имеет достаточно подтверждений, и передать кому-либо эту информацию я не мог, так как в моем кабинете есть только три телефонных линии, ведущих к разным ретрансляторам. Один телефон напрямую выходит на министра обороны, второй – на начальника Генерального штаба, а третий, по которому и был осуществлен разговор, выходит на командира той авиачасти, так как именно с нее проводится авиаразведка сопредельной территории. Других средств связи в кабинете нет и никогда не было, – в полной растерянности ответил полковник, не зная, что и думать, – его поставили в тупик.
– Так вот, смотрите, командир авиабазы, сообщивший вам о перехвате и пославший самолет, к утечке информации не имеет никакого отношения, ну, пока допустим, и вы к этому отношения не имеете, тогда что получается? Кто-то прослушивал эту линию связи, что, на мой взгляд, вполне может быть, но тогда возникает следующий вопрос, как именно это можно сделать и главное, кто? Подумайте хорошенько над этим вопросом, полковник, я вас не тороплю, времени у нас с вами более чем достаточно.
Полковник прикрыл глаза и лежал, полностью расслабившись, Алексей ему не мешал, давая возможность выдвинуть свою более или менее толковую версию произошедшего. Левантин так лежал минут десять, после чего, открыв глаза, глубоко вздохнув, стал негромко говорить:
