Ну хоть голову взяла, как любила поговаривать Марья Васильевна.
– Что-то произошло? – спросила Саша, когда оглядела класс.
Девушки, чье щебетание и ржач обычно заполнял стены кабинета даже после звонка, сейчас сидели спинами друг к другу и усиленно наводили красоту, глядя то на себя в зеркальце, то на соседних девушках, словно следя за соперницами. Да еще и Марья Ивановна, впорхнувшая в кабинет, выглядела более воодушевленной, чем обычно. Даже оттенок губной помады у нее был ярче, чем обычно, и в целом, чем было положено по регламенту.
– А ты что, не слышала? – Семен ей зашептал, едва склонившись к ней, – Дэн расстался с Натали. Теперь у девчонок появился шанс заполучить себе первого красавца.
– Да ты что? – выдохнула Саша.
Но она уже не слушала соседа по парте, так как его голос заглушили нахлынувшие на нее желания женской половины класса, которые она не в силах была подавить.
Конечно, люди постоянно чего-то хотят, и обычно это что-то простое, но главное – не сосредоточенное в одном и том же месте и на одном и том же уровне силы, и такие распределенные желания она еще как-то отфильтровывала. Однако стоит только этому перерасти в вожделение, что начинает скапливаться в головах двух и более людей, эта идея набирает такой напор, что прорывает заботливо выстроенные вокруг психики барьеры и затапливает все – и ее мысли как отдельного человека, и ее восприятие окружающей действительности в целом.
Саша с силой сжала голову, закрыла уши руками. Однако ничего не помогало. Она почувствовала прикосновение, а когда повернулась, увидела Семена, который обращался к ней судя по открывающемуся рту, но она не слышала ни единого слова. Только одно – Я хочу быть его девушкой! Я хочу быть его девушкой! Я хочу быть с ним! Он будет моим!
Она зажмурилась и с силой сжала карандаш. Не открывая глаз, она достала блокнот и начала что-то быстро рисовать, сумев наконец приоткрыть веки. В такие моменты только это позволяло прийти в норму. Когда на белой бумаге стали прорисовываться очертания головы, силуэт букв латинского алфавита, складывающиеся во фразу "Single or in Relations", что переводится как "Одинок или в отношениях", Саша начала слышать окружающих, в частности Семена, читающего какой-то отрывок из учебника, и активно толкающего ее локтем, показывая отрывок, который видимо после него должна была продолжить она. И вовремя, так как он уже закончил, но Саша уже пришла в себя и хотела продолжить оттуда, где стоял палец Семена. Но не успела. Ее прервал визгливый голос Марьи Ивановны:
– А где твой учебник?
– Извините, забыла, – ответила Саша, про себя добавив, что естественно вместе с головой.
– А голову ты не забыла?
Саша ничего не ответила, глядя на пропечатанные страницы учебника по литературе и чувствуя, как лицо заливается краской.
Марья Ивановна, удовлетворенная собой очередной победой над учеником, благосклонно позволила Саше продолжить читать.
"Таким образом, с каждым днем обе стороны моей духовной сущности нравственная и интеллектуальная все больше приближали меня к открытию истины, частичное овладение которой обрекло меня на столь ужасную гибель; я понял, что человек на самом деле не един, но двоичен. Я говорю "двоичен" потому, что мне не дано было узнать больше. Но другие пойдут моим путем, превзойдут меня в тех же изысканиях, и я беру на себя смелость предсказать, что в конце концов человек окажется всего лишь общиной, состоящей из многообразных, несхожих и независимых друг от друга сочленов." (Р. Л. Стивенсон, "Странная история доктора Джекила и мистера Хайда").
Ее палец остановился на точке, но мысли продолжали крутиться возле этого отрывка. Она даже не осознавала этого, пока ее вновь не ткнул Семен.
– Ты что, вновь отключилась? Я тебя уже минут пять толкаю.
– А? Прости, – Саша похлопала глазами, словно очнувшись ото сна, – что ты говорил?
– Звонок уже прозвенел. Мы с тобой одни остались.
Саша оглянулась. И действительно, в кабинет уже начал входить другой класс.
Она быстро запихала вещи в рюкзак, и заспешила из класса.
– Давай делись, – Семен в очередной раз толкнул ее в бок.
– Чем? – спросила Саша, не понимая.
– Микстурой счастья, проходом в Нарнию, чем же еще. Или куда ты сегодня улетаешь каждые пять минут.
Саша немного нахмурилась, а затем попыталась улыбнуться и ответила:
– Никуда я не проваливаюсь, ты чего?
– Ага, конечно.
Они уже стояли у окна напротив другого кабинета, где должен был начаться их второй урок.
