Бег через густой подлесок и многочисленные овраги оказался не самым приятным развлечением. Примерно через полчаса Татьяна потребовала устроить привал, и Андрей был вынужден согласиться. Беглецы упали в высокую траву и прислушались. Сначала они не слышали ничего, кроме своего тяжелого дыхания, но вскоре до них донеслись отзвуки погони. Шум вертолетных двигателей и свист лопастей раздавался откуда-то справа. Звук приближался медленно, но неуклонно. Через пару минут вертолеты стали хорошо видены сквозь резную листву деревьев, но густая трава сработала не хуже маскировочной сетки, и преследователи пролетели мимо.
В наступившей тишине Андрей сумел снова сосредоточиться на воспоминаниях, и его «внутренний компас» неожиданно вытянул из памяти нужные ощущения. Серегин приподнял голову над уровнем травы и, развернувшись в нужную сторону, прислушался. Сквозь шелест листьев отчетливо пробился долгий сигнал клаксона. Трасса была недалеко. Оставалось решить, что содержит в себе большую долю риска – выход на шоссе или продолжение кросса по лесам.
– Они наверняка перекрыли все ближайшие населенные пункты, дороги и тропинки, – вслух продолжил он свои размышления. – А трассу в первую очередь…
– Значит, нам следует уходить по реке, – сделала вывод Таня.
– Лето на исходе, и вода уже далеко не комнатной температуры, – заметил Андрей. – Ты уверена, что выдержишь восьмичасовой заплыв?
– Мы так далеко от города? – удивилась девушка. – Но, даже если так, по реке ходят всякие суда, катера… Например, груженые баржи имеют очень низкую осадку. Можно попытаться влезть на борт.
– Это опасно, – Серегин в сомнении покачал головой.
– Не опаснее, чем обстрел с вертолета или что-нибудь в этом роде, – возразила Таня.
– Ладно, – после недолгого раздумья согласился Андрей. – Устами младенца глаголет истина, будем надеяться…
– Почему это я младенец?! – с улыбкой возразила Татьяна. – Младше тебя всего-то на девять лет.
– Ага, значит, кое-что ты начинаешь вспоминать? – сделал вывод Серегин.
– Ой, – девушка удивленно приподняла брови, – действительно начинаю. Интересно, почему?
– Надо подумать, – Андрей пожал плечами. – Позже…
Когда рука Андрея коснулась борта баржи, сверху на пловца обрушился мощнейший поток отборного мата. Цензурными в речи человека, перебравшегося с речного толкача на грузовую платформу, были слова «идиоты», «жить надоело» и «вашу мать». Тем не менее он бросил беглецам толстый канат и помог взобраться на палубу.
– Не ругайся, – устало попросил Андрей хозяина судна, – видишь, женщина на корабле…
– Сейчас вот этим канатом… по хребту… и тебя… и твою… – по-прежнему возбужденно прокричал речник. – Какого… вы под баржу-то полезли?!
– На баржу, – уточнил Андрей. – Остынь, тебе говорят! И извинись перед барышней за грубость.
Мужчина от возмущения побагровел и вытаращил на Серегина мутноватые глаза. Дар связной речи вернулся к нему только после очередного излияния мата. Внимательно выслушав рассуждения речника, Андрей поднялся на ноги, подошел к нему вплотную и посмотрел прямо в глаза. Противник оказался не робкого десятка и, не прекращая ругаться, толкнул Серегина объемистым животом. Андрей резко наклонился вперед и лбом ударил толстяка в переносицу.
Противник упал на пятую точку опоры и, удивленно вытирая струящуюся из носа кровь, пробормотал;
– Извините, барышня, погорячился…
– Все, размялись, и хватит, – приказала Таня, поднимаясь с прогретой солнцем палубы. – В город скоро придем?
– Часа через четыре, – косясь на невозмутимого Серегина, ответил речник.
– А ты говорил, что мы далеко забрались, – обращаясь к Андрею, заметила девушка.
– Только я в грузовой порт иду, – добавил хозяин судна. – До ближайшего метро оттуда ещё километров двадцать…
– Это мелочи, – заверил его Серегин. – Ты не обижайся за нос. Я тебе компенсирую…
– Да ладно, – речник встал и махнул рукой. – В первый раз, что ли? Обычно, конечно, по пьяному делу цепляются, а не так, в трезвом виде и среди бела дня… А вы что, на электричке не могли поехать?
Вместо ответа Андрей указал на три кружащих в воздухе у самого горизонта точки.
– Менты? – задал судовладелец типичный вопрос.
– Частные дела, – неопределенно ответил Серегин.
– Тогда вам в трюм надо, – хозяин развернулся и вновь махнул рукой. – Идите за мной…
Каширин хмуро взглянул на профессора и жестом приказал своему адъютанту выйти из кабинета.
– Тайны? – переспросил генерал, когда Егоров удалился. – Я знаю много тайн. Военных и государственных.
– Он упомянул какое-то Бюро, – отводя смущенный взгляд, сказал Петров. – Холмогоров, по-моему, был даже напуган…
– Бюро? – Каширин пожал плечами. – Впервые слышу. Вы уверены, что комиссар… испугался?
– Он прострелил кресло! – Доктор подошел к испорченному предмету мебели и развернул его так, чтобы генерал смог увидеть дырку.
– А где в тот момент был Серегин? – удивленно спросил Каширин.
– Он… исчез, – профессор развел руками. – Я не понимаю, Анатолий, что происходит?
