По тому, как задал этот вопрос Санин, Алексей понял, что судьба Павла волнует его более всего. Очевидно, профессор задал его только в конце беседы лишь потому, что пытался понять позицию Алексея и боялся навредить Павлу своим вопросом.
- Он в кронштадтской тюрьме, - сухо проговорил Алексей, - скоро его переведут в замок и будут допрашивать. Надеюсь, не так, как меня. А потом суд, по законам Российской империи, за содеянное. В первых лицах он не ходил, так что смертная казнь ему, надеюсь, не грозит. Но лет десять-пятнадцать каторги, полагаю, светят.
- Ну, бог даст, свидимся еще, - протянул Санин руку для прощального рукопожатия. - Хотя, ребята, жаль, что у вас так все вышло.
* * *
Алексей, перепрыгивая через две ступеньки, взлетел по широкой лестнице Новгородской губернской управы, прошел в приемную и был встречен возгласом мичмана, вернее, уже лейтенанта Вайсберга:
- Здравия желаю, господин подполковник. Адмирал ждет вас.
Козырнув и пройдя через открывшиеся двери в приемный зал, Алексей увидел четырех человек, сидящих за совещательным столом. Одним из них был Оладьин, в полном адмиральском облачении, при всех орденах и регалиях; вторым - вице-адмирал Вайсберг, также одетый словно на парад. Напротив них сидели два армейских генерала в полевой форме.
Выйдя строевым шагом на середину зала, Алексей отдал честь и отрапортовал:
- Господин верховный главнокомандующий, командир пограничной стражи подполковник Татищев в сопровождении корпуса пограничной стражи по вашему приказанию прибыл.
Окончив доклад, он принял стойку "смирно", ожидая дальнейших распоряжений. На лицах сидящих людей читалось напряжение. Очевидно, перед приходом Алексея в комнате состоялся весьма тяжелый разговор.
- Садитесь, - буркнул адмирал, указывая на стул рядом с собой. Когда Алексей сел, Оладьин представил остальных:
- Генерал-полковник Юденич, генерал-майор Раевский. Ввожу вас в курс дела, подполковник. Час назад нами была достигнута договоренность, согласно которой генералы Юденич и Раевский признают Северороссию и позволяют своим подчиненным, желающим перейти к нам на службу, принять присягу Северороссии и уволиться из своих частей. В обмен на это мы признаем их части подразделениями иностранной союзной армии на нашей территории и берем на довольствие. Кроме того, позволяем производить набор в свои ряды русских добровольцев, проживающих на нашей территории или приехавших сюда. Однако пятнадцать минут назад мы получили из Берлина телеграмму. Кайзер готов признать восстановление Северороссии и ее нейтралитет на следующих условиях: разоружение русских войск, находящихся на территории Северороссии, отказ от притязаний на Эстонию и Финляндию как на составные части государства и размещение германских войск на территории Псковской, Новгородской и Архангельских губерний, а также Ингерманландии. В противном случае кайзер будет считать Северороссию страной, находящейся в состоянии войны с ним, и предпримет боевые действия против нас. Срок ультиматума истекает послезавтра, третьего марта, в девять часов.
- Оккупация, - откинулся на спинку стула Алексей.
- Кайзер логичен, - произнес Вайсберг. - Вы, господин адмирал, получили признание Англии и ее союз. Естественно, что Берлин опасается вашего вступления в войну на стороне Антанты. Чтобы обезопасить себя, в Эстонии и Финляндии он постарается, как минимум, установить дружественные себе режимы. Я бы действовал так же.
- Что скажете о противостоящих вам германских силах, господин Юденич? негромко произнес адмирал.
- После массового дезертирства, организованного большевиками, у меня остался один человек против шести солдат генерала Гутьера, - отозвался тот. - Это по всему фронту, и по Нарове, и к югу от Чудского озера. Конечно, немцы уже не те, что в четырнадцатом и пятнадцатом, но и мои не лучше. Армия деморализована. Хоть какое-то желание драться осталось только у офицеров,
- Если привести мой корпус, сколько продержимся? - вступил Раевский,
- Не более недели, - помотал головой Юденич, - Но скажите мне ради бога, за что мы будем драться? За благодатное правление господина верховного правителя Северороссии? Нет уж, господа. Союзники так союзники. Или выступаете с нами, или мы отводим войска.
- В Северороссии гражданская война, - печально произнес Оладьин. Добро бы нам еще грозила война на два фронта. А где хоть один фронт? Сегодня к утру взяли Псков, и тут же обнаружились какие-то анархистские части в Луге, объявившие о создании анархистской республики. Перекрыли железнодорожное сообщение, паразиты. Туда направились ингрийские стрелки, но сколько еще будет продолжаться этот бардак, никто не знает. Нельзя одновременно сражаться с немцами на западе и гоняться за красными и черными по лесам. Кроме того, народ устал от войны. Только дав мир, мы сможем удержать власть, это факт. Иначе - снова большевики.
