"Паккард" остановился у здания полпредства. Павел отворил дверь и, не дожидаясь, пока выйдет Наталья, и не подавая ей руки, быстрым шагом направился к входу. Взлетев на второй этаж, он миновал приемную и прошел в свой кабинет. Там, сидя в мягких креслах, его уже ждали два человека. Один, лет сорока, в костюме, лакированных туфлях и при галстуке, - Йохан Круг, первый секретарь Коммунистической партии Ингерманландии. Это был тот самый человек, который принимал Павла в партию пять лет назад. Другой, лет тридцати, в галифе, косоворотке, пиджаке и сапогах, был второй секретарь Тимофей Харитонов. Ингрийская Коммунистическая партия была создана по указанию Ленина и при активном участии Павла год назад и являлась, по сути, отделением РКП(б). Но свою основную задачу - убедить короля Зигмунда, что он имеет дело с местной политической силой, а не с агентами влияния соседнего государства, - она выполняла хорошо.
Пожав руки посетителям и усевшись в кресло напротив них, Павел произнес:
- Я уполномочен сообщить, товарищи, что в связи с серьезными неудачами на фронте и окружением армии генерала Фишера под Псковом король Зигмунд только что подписал указ о легализации с завтрашнего дня, то есть с двадцатого мая, Коммунистической партии Ингерманландии и о формировании рабочих дружин под ее контролем, для поддержки армии Ингерманландии. Командующим рабочими дружинами, по согласованию с товарищем Лениным, назначен я.
- Вы собираетесь воевать за Зигмунда? - вырвалось у Харитонова.
- Мы собираемся воевать против белогвардейского правительства Северороссии, - парировал Павел.
- Простите, но как посол может руководить войсковыми формированиями иностранного государства? - поднял брови Круг.
- Товарищи, - проговорил Павел, - вы же знаете, что между полпредом Советской республики и буржуазным дипломатом есть существенная разница. Большевики не признают буржуазных государств, и любой из нас, оказавшись за границей, становится борцом за интересы пролетариата против эксплуататоров. Вы знаете, что в ноябре восемнадцатого советское полпредство приняло самое деятельное участие в революционном восстании в Берлине, вплоть до раздачи оружия революционным рабочим и координации их действий*. Кроме того, я фигура компромиссная. Зигмунд был категорически против того, чтобы формирование возглавил кто-то из руководителей Ингрийской компартии, а для нас было неприемлемым назначение на эту должность немецкого генерала.
- Пока вы собираетесь бороться за реакционера короля Зигмунда, покачал головой Харитонов.
- Такова особенность политического момента, - возразил Павел.
- Какая бы особенность ни была, - начал кипятиться Харитонов, - почему мы должны сражаться за феодальный режим Ингерманландии? Давайте поднимем восстание, как и планировали, свергнем короля и уже в качестве Ингрийской Советской Республики выступим против Оладьина.
* Этот факт вмел место и в нашем мире.
- Мы собирались сделать так, - ровным голосом произнес Павел, - после взятия Новгорода и Пскова. Тогда Красная армия поддержала бы наше выступление и с режимами Оладьина и Зигмунда было бы покончено одним ударом. Но сейчас ситуация совершенно иная. Когда мы захватим власть в Петербурге, буржуазная армия Ингерманландии в лучшем случае рассыплется, а в худшем объединится с Оладьиным. Так или иначе, даже против войск Оладьина, девять месяцев выдерживавших напор красной армии и немцев, нам одним не выстоять. А у Москвы нет войск, чтобы поддержать нас.
- А если произойдет коммунистическая революция в Финляндии... - начал Харитонов.
- А если нет? - возразил Павел. - Тогда нас всех перебьют. Мы погибнем за правое дело, но не оказав ему помощи ни на толику. Товарищ Ленин призывает нас смотреть на ситуацию диалектически. Всегда проще победить, играя на противоречиях врагов, чем атаковать их монолитный строй в лоб.
- Почему бы тогда не подождать, пока буржуи передерутся между собой? откашлялся Круг.
- Потому что, по оценке военспецов, привлеченных Реввоенсоветом для анализа ситуации, без поддержки рабочих дружин режим Зигмунда может рухнуть уже осенью. Не факт, что к этому моменту мы уже разобьем белые армии на юге. И тогда реакционный режим Северороссии может усилиться и ударить в спину рабочей республике.
- И все-таки совесть коммуниста не позволяет мне выступить с оружием в руках на стороне короля, - с напором произнес Круг.
- Совесть коммуниста, товарищ, должна позволять все, что необходимо для мировой революции, - наставительно произнес Павел. - Кроме того, ситуация позволяет нам легализовать работу и сформировать рабочие дружины. Они фактически являются подразделениями Красной армии в Ингрии. Мы не можем упустить такой случай поставить под ружье верных нам рабочих. Сражаясь с североросскими белогвардейцами, они получат необходимый боевой опыт, который пригодится им в огне будущих сражений мировой революции. Вы согласны со мной?
- Мы подчиняемся партийной дисциплине, - вздохнул Круг. - Но предстоит еще пленум ЦК. Вы будете на нем?
- Конечно, - кивнул Павел.
