― Что же делать? Что… Молчите? Ещё бы ― какое вам дело до мальчишки-Избранного, до всех нас… Только мне принимать решение, за которое потом, возможно, придётся расплачиваться жизнью: он там сейчас один, и ему как никогда нужна дружеская поддержка, — быстро вытер рукавом рубахи почему-то мокрые глаза, ―я уже бегу к тебе, Лисёнок, вместе мы что-нибудь придумаем, а потом найдём спасительную «золотую сеть». Но если вдруг окажется, что ты, зараза, всё придумал, и это лишь
Насмешник-ветер, швыряясь листвой, хохотал и свистел мне вслед, пока я мчался на помощь другу…
Я осторожно перепрыгивал с камня на камень, балансируя на их скользкой поверхности, каждое мгновение рискуя сорваться в ревущий поток внезапно вышедшей из берегов реки. Надо было продержаться совсем немного ― оставалось лишь несколько шагов до привязанной к деревянному настилу лодки, ещё усилие, и, если ноги не сорвутся в ледяную воду, тело, наконец, сможет нырнуть внутрь спасительного корыта…
Прыжок, остановка, чтобы перевести дыхание, и снова удачный прыжок… И вот уже, больно ударившись боком о борт хлипкого судёнышка, но торжествуя, я схватил вёсла и, борясь с течением, пытался грести туда, где, медленно заваливаясь на бок, погружался в бездонные глубины прогулочный корабль. Тот, на котором, обнявшись, стояли мои несчастные родные ― папа, мама и братишка Келли.
Они ждали меня ― я должен был успеть и на этот раз обязательно спасти их от гибели. Ведь не могут же Избранные из Дома Живительной воды гибнуть от покровительствующей им стихии, так не должно быть. Разве что, кто-то наложил на семью очень сильное проклятие, кто-то безмерно ненавидевший всех нас…
Прямо за кормой плеснула мутная бурая жижа, и над тёмной поверхностью всплыла рогатая голова речного чудовища. Его огромные глаза вращались, ища добычу, и, остановившись на мне, замерли, а полная белоснежных зубов пасть открылась, чтобы сказать:
― Ты снова опоздал, единственный наследник Дома… Речной Дракон недоволен тобой, ― и скрыться в глубине, забирая с собой всех, кто был мне так дорог.
Я кричал ему вслед, но в ответ почувствовал лишь слабую струйку льющейся в лицо воды…
― Будь ты проклят, речной недоносок, чтоб тебе захлебнуться собственной тиной, сволочь! ― хрипел я, продирая глаза и сплёвывая попавшую в рот воду.
Золотистые глаза сидевшего рядом Лиса восхищённо расширились, он и не думал прятать кружку, из которой только что окатил меня водой. Губы довольно улыбались:
― Доброе утро, Терри! Мм… сегодня что-то новенькое ―
Я уже встал, благо, что одеваться не было нужды ― из-за холодных ночей приходилось спать, не раздеваясь:
― Сейчас, сейчас, Лисёнок, ты узнаешь много новых интересных словечек, тебе понравится, вот увидишь… ― шипел я, натягивая сапоги, но хитрец уже выбежал из палатки, которую теперь делил со мной и Тимсом, крикнув:
― Уверен в этом, только сначала догони!
Я вывалился за ним следом, на ходу заправляя штанину в сапог, и столкнулся с Тимсом, нечаянно опрокинув задумавшегося слугу на покрытую изморозью траву. Тот охнул, выразительно пояснив, что думает об Избранных в целом и о нас с Леамом в частности, но я не прислушивался к его трогательным пожеланиям «сдохнуть и многократно перевернуться в ящике для погребения». За последние две недели, что Лис провёл в отряде, ещё не было и дня, чтобы мой верный слуга не ругал
Я его хорошо понимал и даже сочувствовал. С нами всё было непросто. Пережив ужасы плена и ожидания непредсказуемого решения Командира, который вполне мог отправить «проветриться на дереве» за предполагаемое дезертирство не только подозрительного мальчишку, но и его неожиданного заступника, Леам смог, наконец, немного расслабиться. И я помогал ему в этом, потому что и сам до сих пор не пришёл в себя после случившегося.
