― Ба, какая встреча… Куда же вы так торопитесь, ребятки, неужели не понравилось наше гостеприимство? А ведь я ещё даже не начал с вами «разговаривать». Прошу за мной, господа «молчуны», у Тайного сыска много способов развязать убийцам языки…
Пожалуй, никогда ещё я так не радовался суровому рыку капитана Шверга, от которого конь под клювоносым лейтенантом «сыскарей» встал на дыбы, чуть не сбросив седока:
― Поаккуратней со словами, господин Советник. Мои люди здесь по заданию Высочайшего Двора и не имеют отношения к вашим паршивым делишкам, ― он вынул из-за пазухи обтянутый красной кожей и украшенный сверкающими камнями жетон, проворковав с ехидной ухмылкой, ― Именем Императора, приказываю отпустить бойцов…
Разведчики довольно улыбались, глядя, как опускались на одно колено злые «сыскари», покорно склонив головы перед знаком Императорской власти, и, матерясь, мчались прочь, а капитан Шверг под свист и улюлюканье бойцов кричал им вслед:
― Не забудьте вернуть имущество отряда ― коней и оружие!
Капитан тепло обнимал Дара, пока его люди помогали разведчикам забираться в сёдла запасных лошадей, а я, как мог, отбивался от приставаний восторженных
От «настырных придурков» меня спас подозвавший к себе Старик ― он так нахваливал «своего талантливого мага», что от стыда я готов был провалиться сквозь землю. Капитан Шверг слушал рассказ Дара, довольно улыбаясь и поглаживая седые усы, в конце обняв меня и настолько сильно хлопнув по больной спине:
― Молодец, парень! ― что чуть живой «герой» еле устоял на ногах, ― вижу по горящим глазам, что тебе не терпится спросить, откуда у капитана «Императорский знак», угадал?
Я обрадованно кивнул и получил ответ, которому не поверил, хотя и посмеялся от души:
― Видишь ли, маг, тётушка в молодости была необыкновенно хороша собой, и наш престарелый Император очень к ней… хм…
Отряд не стал возвращаться в Затош, нас ждало новое задание, и я завидовал не унывавшим разведчикам, несмотря на усталость, снова ехавшим впереди. А вот новоиспечённому герою было откровенно плохо: желудок скрутило в дугу, а голову разрывала боль как от тяжелейшего похмелья. Эти симптомы сильного магического истощения были Терри-Ворону хорошо знакомы ― вот она, расплата за сегодняшние «подвиги».
Казалось бы, надо всего лишь расслабиться, позволив магии заполнить тело. Но вот беда ― у меня
― Не позволю, не дам… пока не узнаю,
Я покачивался в седле Верного, кусая губы и бормоча:
― Где же ты сейчас, Ле, болван, когда так мне нужен… ― и сквозь уплывающее сознание прислушивался, как внутри рыдал бушующий ураган:
― Тогда умри, непокорный глупец, умри в мученьях…
P.S. Теперь новые главы по вторникам.
Я не верил своим глазам ― золотая коса Леама была распущена, словно у невесты в брачную ночь[1]. Шелковые волосы струились по худой спине подобно переливающейся на солнце реке, и каждый раз, когда он наклонялся среди густой, доходившей до пояса травы за очередным цветком, светлые локоны закрывали лицо, так что мне никак не удавалось его рассмотреть.
Давно промокшие ноги вязли во влажной, пружинящей почве болота, путаясь среди длинных сочных стеблей, но, упрямо раздвигая их руками, я не оставлял попыток догнать друга, снова и снова окликая:
― Подожди меня, Ле! Да остановись же, болван, не видишь, что ли, впереди ― топь… Объясни, наконец, что случилось? Всё равно же догоню дурака… ― горло пересыхало от волнения, а голос хрипел, ― умоляю, не делай глупостей, Лисёнок, а то поймаю и всыплю. Ей-богу, поколочу…
Но он не спеша двигался вперёд, игнорируя мои вопли. Или просто не слышал их, собирая свой проклятый букет… Внезапно я потерял его из виду, запаниковав, и лишь когда светлый плащ мелькнул среди деревьев, снова рванулся «в погоню».
На этот раз друг остановился, позволив приблизиться, и, повернувшись, откинул волосы назад. Его глаза снова потемнели, но теперь я не боялся этой перемены. Пугало другое ― отчаявшееся, обречённое выражение красивого лица. Слова звучали холодно и грустно:
― Уходи, Терри, не трать на меня время ― решай свои проблемы…
Возмущённо крикнул в ответ:
