Но про работу Август сегодня не задумывался, в тот же момент его посещало чувство смелости за то, что он пришел на собеседование, многое для себя понял и проявил неизгладимое впечатление на работодателя, хоть и давшего отказ: правда, если бы желание обуздать «уолстритского быка» преодолело бы желание слабости сдаться, то Август настоял бы рассмотреть его в деле. Нотка успешности играла в ушах сознания после его, пусть и неудавшегося трудоустройства. День сам по себе был насыщенным, ради таких моментов и продолжается жизнь, – она из этого слагается, пусть эти моменты не так характерны и значимы в судьбе человеческой. Но все же! А плюсом ко всему, у Августа в голове разыгрался пьяный дурман, который ввел его в состояние покоя и умиротворенности, умеренное веселье окутало его молодое тело, жаждущего блаженств. Странно, что человеку присуща падкость на алкоголь, который неведомой силой вводит в распутное состояние: мысли становятся другими – более изощренными, хотя не столь вразумительные, раскрепощение посещает трусливое тело и разум. Скорее всего, смелость придает уверенность в разговорной речи, действиях, размышлениях, и слабость духа, ненароком, превращается в отвагу. Вечернее и ночное довольство жизнью разворачивается в ночных клубах, барах, ресторанах, в квартирах, домах и даже на улице. Только навязанная алкоголем уверенность не исправит положения, – если ты был неудачником, им и останешься, если был трусливым, таковым приходиться и будешь, если не мог решиться на подвиг: принять важное решение, взяться за работу, не плакать о том, что ничего не получается, – так тому и быть. Алкоголь не был врагом для человечества, лишь в меру приемлемо его потреблять, а те, кто не мог устоять перед пьяным состоянием, и ему только это и спасает жизнь, остаются витать в миражах своих грез и страданий. Но существуют еще и наркотики – «кайф» номер один.
Август не был связан алкогольной зависимостью, лишь немногие его знакомые и друзья были утянуты трясиной в таком молодом возрасте предельной губительной привычкой. Но того они не замечали, – молодой организм, следовательно, здоровье позволяло много выпивать. В совокупности с куревом, алкоголь порождает свирепого зверя кутежа и разврата, приправленной крутостью чередования сигареты – из пальцев в рот, изо рта к пальцам. А как же ничтожно выглядят дамы, закуривая сигареты!
Как раз на веранду – больше на улицу – вышла одна особа покурить: левая рука согнута в локте и прижата к животу, как бы поддерживая небольшую грудь. Вторая рука нервно работает на немыслимое опережение чего-то непонятного: спешка в быстром подношение сигареты к губам, резком втягивании и выдохе дыма до четырех раз в секунду, и незамедлительном опускании руки, – каждое действие повторялось каждые четыре секунды. Это было «нечто»! Август Черков в этой мелочи нашел что-то диковинное, бестолковое, глупое: разве мог развитый человек страдать такой напастью, ведь он несомненно должен следить за своим поведением. Девушка, естественно моментально докурила сигарету и устремилась обратно в бар. Август постарался прочувствовать ее состояние, на сколько можно максимально: ему было интересно понять, почему молодая леди в разукрашенном в цветочек платье, в черных колготках, недурной внешности удручена такой паразитирующей манерой курить сигареты. В голове у него сформировался лишь один вывод – это от безделья, строгая зависимость себя занять чем-либо, ссылая все на успокоение нервов. Явно ей не о чем нервничать в таком молодом возрасте, а если и случилась какая трагедия, так незачем занимать себя пагубными привычками. Хотя, Август в голове провернул немало суждений, которые сам придумал, – не мог он судить, как лучше и правильней поступать в различных ситуациях. Он немного отвлекся на Андрейку, и пришел в себя, – вернулся в свое тело, продолжил дальше слушать повышающуюся в громкости музыку, у которой добавлялись децибелы, так как время перевалило за восемь вечера, и пора была завлекать народ на танцы и пьяные реверансы.
– Ты не против того, что я снял ботинки, – ногам жарко неистово?! – Без всякого смущения риторически произнес Андрюшка, уже сделав неизбежное. Умора!
– Да, что ты, – слегка ухмыляясь, произнес Август, – совсем нет, меня вовсе не смущает запах твоих носков… – Практически не сдерживая смеха, договорил Черков. – Ты явно произведешь впечатление на сидящих подле девушек. – Добил Август.
А запах, знаете ли, был с кислинкой – что-то нечто, уж очень воняли его потные ноги. Августу было до жути от этого весело и забавно, что он протрезвел от фантазирования и проникновения в души чужих людей, но еще больше в шарм «пьяной трезвости» привнесли запахи рабочие ножки Андрейки. Эта забавная ситуация отвлекла его на целое мгновение от замысловатых суждений, опрокинув в пучину юмора, светлости, простоты, просторности.
– Я одного не понимаю, – эти девушки собираются напиться, или так и будут сидеть серьезно, выкаблучиваясь, набивая себе цену?
