Баронесса Н. всё это время была чрезвычайно ко мне мила и, прямо скажем, страстна, как огонь, тем самым подтвердив слухи о плодэнских девушках. Однако по прошествии месяца, ее общество и преувеличенное внимание стало мне надоедать. Так получилось, что сошлись мы с одной из ее служанок. Но то ли неудачно скрывались, то ли кто-то нас предал (плодэнцы завистливы к чужому счастью — в беде не помогут, а вот в удовольствии непременно помешают), но застала нас баронесса прямо в самый разгар событий. Скандалов устраивать не стала, скалкой меня по замку не гоняла, посуду не била, ножами в меня не тыкала, а просто приказала слугам выгнать меня из замка в том самом виде, в каком она меня застала — то есть полностью голым. И если бы не моя предусмотрительная дружба с деревенским трактирщиком, кто знает, чем бы закончилось это приключение.
— Ну, я вижу, что, по крайней мере, вы друг друга не поубивали, — Гленард широко улыбнулся Тарбену и Миэльори. — Уже неплохо.
— Мы были близки к этому, Гленард, — скривилась альвийка.
— Ага, близки, как яйца к херу, — заржал Тарбен. Миэльори закатила глаза.
— Ну, рассказывайте. Как съездили в Плодэн?
— Как ты нас просил, — начала Миэльори, — мы, как только прибыли в Долгополе, поговорили с полковником Логаном ан Шрутхан. Он нам рассказал то же, что мы уже знали от тебя: лейтенант Кенион поехал в деревню Поддеревье на юге Плодэна, чтобы прояснить причину слухов о таинственной гибели всех мужчин деревни. Ничего толком не выяснил, кроме того, что женщин в деревне действительно в разы больше, чем мужчин, но по возвращении Кенион таинственно скончался. Предположительно от отравления. Полковник Логан никого больше в Поддеревье не посылал, дожидаясь нас. Мы попросили у полковника поддержку из десятка тайных стражников и отправились на юг. Стражников оставили в деревне Лисивыбреж в соседнем баронстве, а мы, вдвоем с Тарбеном, направились в баронство Вилкиласье, где находится это самое Поддеревье.
— И как вас там приняли?
— Удивительно, но неплохо. Серьезно, мы ожидали, что от нас, как обычно, будут все шарахаться и прятаться, но нас встретили очень радушно. Я представлялась дочерью альвийского купца из Рауды, обедневшего и скончавшегося от горя и болезней. Говорила, что пытаюсь добраться до альвийских общин Плодэна, которые остались там еще с Третьей альвийской войны. Заноза представлялся моим телохранителем. Я говорила, что боюсь нанимать в охранники человека, а бьергмес такая же нелюдь, как и я. Это объяснение прекрасно проходило. Женщины понимающе кивали и сочувствовали.
— Женщины? А мужчины?
— А мужчин, Гленард, мы в Поддеревье практически и не встретили. Полковник Логан был прав. На все тридцать с лишним домов мы видели только старосту, Дорофея, и еще пару мужиков, которые старались держаться от нас подальше. Остальные женщины.
— Интересно…
— Погоди, всё только начинается, — принцесса усмехнулась и наклонилась в кресле вперед. — Не знаю, чем мы понравились деревенским, но принимали нас очень по-доброму. Накормили, напоили, приютили в доме у одной молодой женщины, вдовы, по имени Мазена. И очень кстати, потому что после обеда нас как-то странно очень сильно разморило, несмотря на прохладу за окном.
