Все просто: Ной Петерсон и я — враги. Наши коллеги-учителя знают это, наши друзья знают это — даже продавщица в Старбакс знает это, поскольку каждый понедельник она царапает «Засранец» ради меня на капучино Ноя, когда я забираю еженедельный групповой заказ. Пронзительный вой школьного звонка возвещает о начале ежедневного поединка без всяких ограничений. Поскольку никто из нас не хочет быть уволенным или брошенным в тюрьму, мы воюем словами и умом. Мы предпочитаем шутки, которые кусаются. Весь день я на взводе, заглядываю за каждый угол, ожидая от него самого худшего. Как только я думаю, что не смогу больше ни минуты смотреть на его (к сожалению) красивое лицо, школьный день заканчивается. Лето обычно приносит самое приятное облегчение — двухмесячную детоксикацию организма от Ноя, но не в этом году. «Нам нужны два добровольца для сопровождения группы восьмиклассников в Риме» становится игрой в салочки, которую никто из нас не хочет проиграть. Мы оба желаем этот бонусный чек. — Отступись, — говорю я ему. — Боишься? — насмехается он. Никто не думает, что это хорошая идея — ехать в Рим вместе, — особенно я. Эта битва за границей приведет только к хаосу и страданиям. ДЗЫНЬ. Дамы и господа рейса UA447, следующего в Рим, пристегните ремни. Нам предстоит неровная поездка.
Переводчик: Дмитрий С.
Редактор: (с 1 по 13 главу) Виктория К., (с 14 главы) Татьяна С.
Обложка: Виктория К.
Вычитка: Татьяна С.
Этим утром я в своей стихии. Перед занятиями наш директор созвал собрание всего коллектива, поэтому всем пришлось проснуться ни свет, ни заря, чтобы сюда прийти. Мои коллеги-учителя тащатся, а я нет. Я руковожу столом с закусками — тем, который я добровольно установила. Я принесла графин кофе из Старбакс и несколько дюжин пончиков. В центре стола — поднос с сахарным печеньем, искусно покрытым глазурью, с закрученными узорами и иллюстрациями талисмана средней школы Линдейл.
— Вау, Одри, ты действительно превзошла себя.
Я наслаждаюсь одобрением своих коллег.
— Лучшее печенье в округе, — говорит другой, взяв второе печенье и подмигнув.
Моя улыбка кажется вечной.
Но потом она соскальзывает с моего лица.
В комнату входит Ной Петерсон, и я удивляюсь, что его появление не сопровождается раскатами грома и клубами дыма. По крайней мере, должна быть какая-то зловещая музыка.
В руках у него уже термос с кофе и тако на завтрак. У него нет причин подходить к моему столику. Ему следовало бы занять место возле двери и терпеливо ждать начала встречи, но он просто не может удержаться.
Я поворачиваюсь и занимаюсь тем, что перекладываю салфетки, которые и так разложены аккуратным веером.
Ной доходит до меня в мгновение ока, потому что он огромный, и его шаги преодолевают все расстояние.
Я поднимаю на него взгляд и делаю скучающее выражение лица, как бы говоря: «
— Доброе утро, Ной. Что в термосе? — интересуюсь я. — Дизельное топливо? Батарейная кислота? Человеческая кровь?
Ладно, видимо, я тоже ничего не могу с собой поделать.
Каждый день просыпаюсь и думаю: «
Он показывает на одно из сахарных печений.
— И что это должно быть?
Он знает, что это должно быть, я потратила несколько часов, чтобы покрыть их глазурью до полного совершенства, но все равно отвечаю:
— Это ящерица.
— А, понял.
Я сужаю глаза.
— Это… довольно очевидно.
Ной наклоняет голову влево, прищуривается и делает вид, что изучает ее внимательнее.
— Это похоже на змею.
Он берет одну штучку и протягивает другому учителю, чтобы узнать его мнение.
— О, милая змейка, — говорит учитель, невинно следуя примеру Ноя.
Мои руки сжимаются в кулаки.
— Ладно, ты не получишь ни одной.
Теперь, когда он знает, что победил, в его взгляде появляется юмор.
— Я думал, они для всех.
— Не для тебя.
— Я уже потрогал эту.
Я выхватываю ее у него из рук и швыряю в урну рядом со столом, затем ухожу.
Просто замечательно.
Теперь я должна обнулить свой мысленный счетчик Дней Без Происшествий. Я была на рекордном уровне: два.
Тем не менее, не жалею об этом. Я испекла это печенье не для Ноя. Он не заслуживает того, чтобы попробовать мои вкусности.
Совещание должно начаться с минуты на минуту, но стол для переговоров еще относительно пуст. Большинство моих коллег предпочитают слоняться по периферии комнаты, теряясь в общей массе, чтобы директор О'Мэлли не призвал их отвечать на вопросы.
Я сажусь и аккуратно раскладываю свои ручки и личный блокнот.
Собственность мисс Коэн.
Замечаю Ноя, когда он занимает место на противоположной стороне стола, через несколько стульев от меня.
Вокруг него быстро заполняются места.
Он — все, чем я не являюсь. Легкомысленный и всеми обожаемый.
Каждую весну его фотография попадает в ежегодник под заголовок «Самый крутой учитель Линдейла». Я никогда не выигрываю никаких суперлативов, даже отстойных.
Очевидно, я «стараюсь изо всех сил», как однажды с любовью выразилась другая учительница, когда не знала, что я все еще находилась в комнате отдыха и поглощала свою еду. Я — учитель, который несносно рано приходит на собрания и добровольно задерживается допоздна. Мой класс похож на последствие взрыва. У меня сложные доски объявлений с многослойным декором, вдохновляющие плакаты, таблицы поощрений. Моим ученикам едва хватает места, чтобы сесть.
Когда в начале учебного года Ной впервые увидел мой класс, его брови подпрыгнули до волос.
— Вау… это слишком даже для тебя, и это не комплимент.
Я решила проигнорировать его насмешливый тон и вместо этого улыбнулась, как будто он только что сказал самую приятную вещь на свете. Что-то вроде: Одри, ты мой герой.
— Спасибо.
— Сколько времени у тебя на это ушло?
— Я почти все купила.
С этой ложью я задвинула мусорное ведро под стол, чтобы он не увидел пустую обертку от клейстера с надписью:
— Это копия Эйфелевой башни из папье-маше?
— О… да. В наши дни на Амазон можно найти что угодно.
