— Мечников разговаривал с лектором, — сказал Шики. — Из того, что он говорил, я думаю, ясно, что он знает о новом рейсе. Только... они говорили по-русски, и я не очень хорошо понял. Но именно этот рейс он ждет.
Я резонно ответил: «Его последний рейс не принес ему много».
— Это совсем другое дело!
— Не думаю, чтобы он включил меня во что-нибудь действительно хорошее...
— Конечно, нет, если ты не попросишь.
— Дьявольщина, — проворчал я. — Ладно, поговорю с ним.
Шики расцвел. «И тогда, Боб, пожалуйста, возьми меня с собой».
Я погасил сигарету, не выкурив ее и наполовину. Мне показалось, что мне потребуются остатки рассудка. «Сделаю, что могу», — сказал я и направился к лекционному залу, откуда как раз выходил Мечников.
После его возвращения мы еще не разговаривали. Он выглядел таким же прочным и уверенным, как всегда, и его бородка и бачки были аккуратно подстрижены. «Привет, Броудхед», — подозрительно сказал он.
Я не стал тратить слов. «Я слышал, ты кое-чего ждешь. Могу я отправиться с тобой?»
Он тоже не стал тратить слов. «Нет». И посмотрел на меня с откровенной неприязнью. Частично я этого от него и ожидал: вероятно, он слышал обо мне и Кларе.
— Ты улетаешь, — настаивал я. — В чем, в одноместном?
Он погладил бачки. «Нет, — неохотно ответил, — не одноместный. Два пятиместных».
— Два пятиместных?
Он некоторое время подозрительно смотрел на меня, потом почти улыбнулся, мне не нравится его улыбка: всегда в голове вопрос, чему это он улыбается.
— Хорошо, — сказал он. — Если хочешь, можешь получить. Не мне решать, конечно. Спроси Эмму; завтра утром она делает краткое сообщение. Она может разрешить тебе полет. Рейс научный, минимальная премия миллион долларов. И ты к этому имеешь отношение.
— Я имею отношение? — Это нечто неожиданное! — Какое отношение?
— Спроси Эмму, — ответил он и прошел мимо.
В комнате для сообщений собралось больше десяти старателей; почти всех я знал: Сесс Форхенд, Шики, Мечников и несколько других, с кем я выпивал или переспал когда-нибудь. Эммы еще не было, и я сумел перехватить ее на входе.
— Я хочу в этот рейс, — сказал я.
Она удивилась.
«Вы? Я думала...» — тут она смолкла, так и не сказав, что думала.
Я продолжал:
«У меня не меньше прав, чем у Мечникова».
— У вас совсем не такой послужной список, как у него, Боб. — Она тщательно осмотрела меня и сказала:
— Вот что я вам скажу, Броудхед. Это специальный рейс, и отчасти вы его причина. Ваш последний рейс оказался интересным. Я не имею в виду уничтожение корабля: это глупость, и если во вселенной существует справедливость, вы за это заплатите. Но удача почти так же хороша, как мозги.
— Вы получили отчет с Врат-Два?
Она покачала головой. «Еще нет. Но это не важно. Как обычно, мы ввели данные вашего полета в компьютер, и он нашел некоторые интересные соответствия. Курсовой набор, который привел вас на Врата-Два... О, дьявол, — сказала она. — Пошли внутрь. Можете пока послушать сообщение. Там все объяснено, а потом... посмотрим».
Она взяла меня за локоть и втолкнула перед собой в комнату, ту самую, которую мы использовали для занятий — как давно это было? Кажется, миллионы лет. Я сел между Сессом и Шики и стал ждать, что она скажет.
