«Белый грот» в темницах был населен странными жителями. В одной комнате Джо обнаружил худого парня, босая нога которого виднелась из-под плаща, в другой сидела кормилица с Хашем, прижимала ребенка к полной груди и напевала что-то на шорском. Еще одна комната пустовала, дверь в неё была открыта, в следующей было будто бы пусто, но стоило Джо вглядеться в темноту, как та начала всматриваться в ответ золотыми монетами радужек. Тьма негромко зарычала на него. А ну как Гвидо держал здесь пойманных химер? Медик про это ничего не говорил, но Джо бы и не удивился. Захлопнув оконце, ключник перешел к следующей комнате, и наконец увидел её. Малефика дремала сидя, подтянув к себе колени и спрятав в них лицо. Такая худенькая!
– Чонса? – тихо позвал он. Стражник в пятнадцати шагах настороженно повернул к нему голову, но мешать не стал. – Чонса!
Девушка встрепенулась, как воробушек. Попыталась подняться, но не смогла – видимо, от неудобной позы задеревенела спина и затекли ноги. Сохраняя достоинство, она выпрямилась и обратила лицо в сторону квадрата света там, где Джолант откинул дверцу за решеткой.
– Мне очень жаль, – проговорил он.
В голосе его звучала честная пьяная грусть. Он должен был сказать это. Попытаться объяснить всё у Колючки бы не вышло: Брок говорил, что Джолант умный малый, но в сравнении с Гвидо он оказался тупее горного тролля. Особенно будучи в подпитии. Брат пообещал, что уже завтра поговорит с Чонсой. Джо хотелось успокоить её хоть этим, но малефика не дала и слова ему добавить.
– Прибереги жалость для мертвых.
– Гвидо обошелся с тобой грубо. Но это для твоего же блага.
Глаза Чонсы опасно сузились. Тонкие лисьи черты во мраке стали почти гротескными.
– Как же часто я это слышу.
Чонса сплюнула в сторону будто бы ядом. Джо сжал прутья оконца, внимательно её слушая.
– Ты такой лицемер, Джолант. Такой же, как ублюдок Тито и вся церковная рать. Гордишься собой? Старик бы гордился тобой. Ты, Джо, достойный щен Брока и вырастешь в такую же злую сторожевую псину.
Джо не был виноват. Но и ответить ничего не мог. Гвидо рассказывал ему о Шоре и об их отношениях к малефецию, и Джолант не мог поверить, что так тоже можно жить. К тому времени до него уже дошло, что Церковь в чем-то ошибалась. Все откровения этого вечера ощущались так же болезненно, как новое рождение.
Впервые бывший ключник был готов признать: Чонса была права. Жаль, что слова встали у него в горле.
Он закопался в карманах, и привлеченная этим, Чонса все-таки смогла встать и подойти к решетке. Чтобы заглянуть в окошко, ей пришлось ссутулиться. Колючка тоже наклонился. У него были сочувственно сдвинуты брови, и девушка видимо смутилась от его прямого и честного взгляда.
– Да ты пьян!
– Ага.
Он пропихнул ей сквозь решетку сверток ткани.
– Скажи мне, что это нож, – грустно хмыкнула она и ошиблась.
В ткани было два ломтя хлеба с тремя слоями солонины между. Она тягуче сглотнула, и Джо услышал урчание в её животе.
Гордость часто уступает голоду. Это естественно.
Ключник грустно вспомнил былые времена: те самые, когда мир был прост и понятен, с ним был Брок, и в тавернах они брали для малефики еду без мяса, чтобы не грязнить мертвой плотью её малефеций.
Джо коснулся её ладони. От изумления девушка даже не отшатнулась, только глаза подняла.
– Держись, Чонса. Гвидо объяснит тебе все завтра. Всё будет хорошо.
– А если нет? – хмыкнула она. Джо перебрал пальцами, приласкав её ладонь, и опустил руку.
– Тогда я что-нибудь придумаю.
Он не удержался, уткнулся лбом в дверь. Ощутил на коже легкое дыхание. Это пьянило сильнее вина.
И тут темница наполнилась звоном. Звук был такой оглушительный, что Джо обомлел и отшатнулся. Его первой мыслью было: она околдовала меня, и так ощущается чёрное безумие. Постыдная, трусливая мысль проступила злостью и испугом на его лице, и потеплевший было взгляд Чонсы снова стал жестким. Она поняла все без слов, возможно, прочитала его мысли.
Но это было не безумие. Не один Джо слышал это: подорвались с мест стражники, ринулись прочь, вверх по лестницам с обеих сторон темниц, и движения их были отлаженными и четкими. Хлопали двери. Над ними грохотали шаги. Казалось, каждый камень гудел. Что-то схожее было в развалинах Йорфа, и от этого у Колючки кровь стыла в жилах.
– Что происходит? – Чонса прильнула к решетке.
– Пойду узнаю.
