– Ей и не надо. Зачем? Только волновать её беспокойное сердце. Ей и так сейчас тяжело. – В словах Гвидо слышалась ирония. – Однако я про другое. Про твою кровь, твою кость.
– Что это значит?
– Королевская линия Бринмора идет от Святого Мэлруда. Линия твоей матери, милейшей пантеры Небт – от легендарных небожителей Шора. Я потом дам тебе книжку о них. Возможно, именно из-за этой… смеси генов тебя пытались убить. Твоя фигура путает планы кому-то. Если бы не шорская разведка… Если бы не твой дядя, они бы преуспели. Так сказал Самсон.
Джолант не знал про это. Он откинулся на стуле, пораженный услышанным. Конечно, он знал про пятерых святых Бринмора, спутниках самого Малакия. Колючка учился в школе при Церкви, там их имена складывали для запоминания в примитивную песенку:
Песенка навязчиво застряла в голове Джоланта, когда он стал думать об этом. Великие Дома вели родословную от этих святых, из них до настоящего времени дожили наследники троих. Королевская семья носила герб и имя Мэлруда, его супругой была королева Агата Отис из Сугерии, а последним в роду Лоркана был бездетный Феликс, глава малефикорума Дормсмута. К тысячному с лишним году после Вознесения это мало что значило, и не давало ничего, кроме гордости за своих предков и накопленного имущества.
Если честно, Джолант даже не знал, что его мать зовут Небт. Всё, что осталось от неё – вышитый валик подушки и окутанные туманом сны. Он не помнил ни её голос, ни её лицо, и знал только то, что его мать все считают шпионкой и убийцей. Якобы шорка околдовала сердце Калахана Мэлруда, дабы убить его и ослабить Бринмор перед вторжением своего брата Константина Великого, завоевателя. Дальше версии расходятся: одни считают, что её убили шорцы за то, что она родила ему наследника, другие утверждают, будто не обошлось без влияния загадочных церковных Вестников, тихих убийц на службе самого прелата.
Небт. Странное имя. Красивое. Он повторил его одними губами и едва заметно улыбнулся.
– Джо, разве не понимаешь? – Гвидо тоже улыбнулся, словно копируя Колючку, мягко и немного грустно. – Ты – живая Кость Мира. С моим умом, способностями Чонсы и твоим наследием мы победим. Верь мне, пожалуйста.
То, что говорил Гвидо, звучало соблазнительно и обнадеживающе.
Джолант устал. Джоланту было двадцать два. Ему хотелось верить в сказки и в то, что у человечества еще есть шанс. Он стер сонливость из глаз и устроился поудобнее на стуле.
Кивнул.
– Расскажи мне всё. Я попробую понять.
Гвидо просиял. Он вскочил тут же, обошел свою обитель быстрыми шагами, погасил лишние источники света, очистил стол от инструментов одним быстрым движением руки и поставил перед Джо пыльный сосуд с залитой сургучом пробкой, которую принялся снимать своим острым медицинским ножичком. И вещать, едва ли глядя на деяния своих рук. Джолант следил за ним с интересом, гадая, как быстро брат исполосует себе пальцы.
– Тито говорит, что малефики страшнее лесного пожара. Но знали мы о них мало. Даже об их способностях! Некоторые способны внушать людям страшные видения, управлять их рассудком, а также наносить урон, сходный с сотрясением мозга. Это на войне пригодилось, да… Некоторые малефики видят призраков, а другие ничего этого не умеют, зато способны ощутить «энергию» вещи и сказать, что с ней было. Вот так-то… Но шорцы не боятся этого. Знаешь, в каком-то плане они правы. У малефиков есть то, чего нет у обычных людей. Душа… «Душа одаренного» – это малефеций. И у обычных людей его нет.
Он сделал паузу на глоток воздуха.
– Это кровь богов. Шорцы называют её «ихор». Эту кровь невозможно увидеть смертному, невозможно создать искусственно или вырезать ножом из тела мертвого малефика. Её не сцедишь во флягу. Говорят, ихор возгорается от касания воздуха. Чтобы ты не подумал, увидев всё это… Во-первых, сразу скажу. Малефики попадают на мой стол мертвыми. За всю свою жизнь я никого не убил. Пока мне не попался Тито. Это вторая правда: я начал вскрывать тела и исследовать их по указу прелата. И мои победы на поприще медицины начались с ошибки. Главная из них – то, что я связался с вашей Церковью Вознесения. Так вот, я начал в Бринморе, под присмотром лично Тито. В Йорфе.
