Тито еле шевельнул сухой кистью, дозволяя слуге подняться, звякнули увесистые кольца-печати на его пальцах. Их было три: одно напоминало о принадлежности к высокому роду Санат, правителям герцогства Басконт, другое – о текущем статусе Святейшего прелата. Третье кольцо узким ободом сжимало мизинец и досталось ему от погибшей младшей сестры. Её имя было Лидия. Её нашел Вильф на руинах Йорфа с перерезанным горлом. У Тито даже не имелось времени её оплакать, всё, на что хватило его скорби – это вздрогнувшая от вести рука, перевернувшая вино на белоснежные церковные одеяния.
Прелат Бринмора, важнейший из представителей духовенства и ближайший советник Калахана, умел держать лицо настолько мастерски, что начинал себе казаться скрягой. Впрочем, на самокопания также времени не было. Он знал: его вина в произошедшем есть, но не большая, чем на том, кто веровал в чудо, а обрел ад на земле. И за это в ответе был другой человек.
– Готовы ли Вестники исполнить приказы? – Прелат обернулся к мужчине.
Лица Вестников Доброй Воли, Ордена, что организовал Тито для уничтожения ереси, прятали шлемы, и каждый из них был одинаков на вид: одного среднего сложения, одной одежды, даже одного роста. Но Тито лично знал каждого и мог их различить, ведь он сам отбирал Вестников еще несмышлеными отроками, сам пестовал, был им и матерью, и отцом, и кнутом, и пряником. Перед ним стоял уроженец Дарры, Джованни. Вернее родного сына! Детей у Тито не было, ибо суетное и физическое никогда его не привлекало и скорее даже отталкивало, но у него были они: Четыре Вестника, двое из которых сейчас были слишком далеко, и пара юных пажей, что однажды займут места павших. Сегодня им тоже предстояло выполнить свою роль и доказать преданность Тито, и другого прелат от них не ждал.
– Готовы, Ваше Святейшество, – склонился в поклоне Джованни, придерживая когтистой перчаткой длинный меч при поясе.
По кивку он покинул Тито, и вскорости его место заняли слуги. Грядет великое собрание. Было бы недостойно показаться на нем без лоска. И сам прелат, и челядь для события выбрали наилучшее из духовного гардероба. Бело-золотая митра и сутана с накидкой-моццетой, закрывающей плечи и грудь, карминовая сорочка под низ до самых пят в красных туфлях. Выбрали «парадную» трость, украшенную костью и поталью. Тито затянул свою талию белым муаровым поясом и добавил последний штрих: смазал запястья вербеновым маслом, должным отгонять нечисть.
– Пойдем, сын мой.
Совпадение или нет, но дожидавшийся его на пороге Джованни, учуяв аромат, начал чихать. Тяжело волок ноги старый Тито. Прежде, чем они миновали бесконечный коридор, Джованни тишком предоставил ему локоть, и Его Святейшество воспользовался предложением.
В мраморном зале прелата ожидали слуги, второй Вестник, тенью застывший у кресла Тито, три алых епископа, пришедших в столицу вместе с чумными волнами беженцев из Стреппе, Эльзы и Мунки, да новопровозглашенный викарий взамен сбежавшего Феликса из Дормсмута. Тот чувствовал себя безусловно преисполненным важности, толстый хряк, зардевшийся аки девица, когда Тито ему кивнул.
Прелат с трудом победил ступени, ведущие к его месту, и уселся, оглядев подготовленный зал. Два длинных стола, у коих стояли жаровни, ломились от дорогих сыров, спелых фруктов и всевозможных вин. Пустое! Будто они собираются пировать, а не спорить, как свора одичавших псов. Послушные безликие слуги наполнили его кубок. Оставалось лишь ждать. Тито смиренно глотнул хмельной напиток и откинулся на спинку. В конце концов, это он принимал у себя гостей, был хозяином этого дома, этого зала, как поколения и поколения Санатов до него.
О прибытии первым возвестили не герольды и слуги, а синхронно обернувшиеся к дверям Вестники. Чуткие, как темноглазые гончие.
– Её Величество, Королева Агата и принцесса со свитой!
Королева была прекрасна. Тонкая, темноволосая женщина со строгим бледным лицом, правильные черты которого подчеркивало платье простого кроя, из украшений на Агате была только диадема тончайшей работы и колье с костяной камеей на шее. Тито мог позавидовать прямоте её спины: у герцога еще в юности обнаружили наисильнейшее искривление, сместившее позвонки, и оттого к старости он редко покидал свои покои. С каждым днем ходить становилось всё мучительнее, однако это был его секрет, о котором знали лишь Вестники. За спиной королевы мялась маленькая девочка с хитро уложенными светлыми косами, дальше – личные слуги и придворные девушки-служанки. Тито встал навстречу коронованной особе и подал руку. Агата, пускай и сцепив зубы, коснулась сановьего кольца на его мизинце сухими губами цвета зрелой смоковницы.
– Ваше Святейшество.
– Ваше Величество, – кивнул он, – присаживайтесь.
