Слуга указал на место во главе второго стола, за которым королеве было должно сидеть. Личный лакей Агаты, обряженный в ливрею монарших цветов дома Мэлрудов, отодвинул стул, придворные дамы разгладили подол её платья. Тито дернул ртом, скрывая мимику краем кубка. Зачем она приволокла с собой малявку? Вначале она прятала её, отправляла в дальние графства к друзьям-сподвижникам и фаворитам, а теперь всюду таскает с собой, отчего? Как гарант безопасности? Неужто она в самом деле думает, что его замыслы сможет остановить умилительная мордашка девчушки?
Тито ел таких на завтрак. Топил в колодцах под малефикорумом своими руками, пока бестии бились и шипели, теряя человеческий облик. Дети… Тито любил только покорных существ, кротких, умных. Принцесса Дебора таковой не была, ежели верить слухам. Она до последнего мялась у Врат Духа и не хотела открывать дверь в жилище Святых, хотя от неё всего-то и требовалось, что возложить на постамент руку. И почему именно она? Это несправедливо. Канноне были его землями, но дверь отреагировала только на Дебору. Он тогда терпеливо выслушал объяснение из уст королевы-ведьмы: смешение кровей делало её ближе к Святым, чем самого Тито. Такое объяснение ему не понравилось.
Впрочем, поразмыслил он, и это можно повернуть в свою сторону.
Королева больше не говорила, сложила пред собой руки и смотрела в них, пока зал заполняли гости. Грешно, но взор всех и каждого притягивался к ней сам собой. Королеве не нужны были украшения, помимо её лица и стати. Тито также непроизвольно поднимал на неё бесцветные глаза, пока не понял, что не так: Агата выглядела слишком молодо. Она вышла за Калахана, когда ей только исполнилось семнадцать, и с тех пор её тело презрело поток времени. Лишь строгий залом рта мог бы намекнуть на её настоящий возраст, но всё равно – ведьма, ведьма, ведьма!
Вскоре Тито едва мог подняться, чтобы подать руку каждому из прибывших: глава торговой гильдии, палач, сугерийские церковники, работяга-мельник, что будто привязал к животу мешок муки, наемник, пара медиков и художников, несколько монахов в черных рясах с Костями Мира, словно проросшими сквозь их черепа. Последние несколько стыдливо заняли место на стороне треклятой королевы-еретички. Тито оглянул их всех и едва сдержал спазм в лице. Что за балаган. Не хватало лишь скоморохов. Неудивительно, что духовенство не восприняло намерения семибожников и их лепет всерьез: как можно повестись на слова живописца?
Да из них даже инструмент исполнения задуманного плана получился паршивый. «Культ», как же.
– Давно мы не собирались этой компанией, верно? С тех самых пор, как был оговорен Йорф. – Тито расслабился в своем кресле, забросил ногу на ногу и теперь качал туфлей на самых пальцах, обтянутых в белоснежный чулок. Агата не улыбнулась ему или его вежливости.
– Верно. И зачем вы созвали нас, Ваше Святейшество?
В её словах – ложь и змеиное шипение, и скорпионья отрава. С той же интонацией она могла окрестить «Святейшеством» золотаря, сам её язык был недостоин сего слова – «святость». Королева-еретичка, изменница, клятвопреступница, последняя зрелая представительница благороднейшего из родов, была не кем иным, как главой культа.
Не кем иным, как предательницей. Тито снова подавил – не судорогу боли на этот раз, а гримасу ярости.
А то она не знала, зачем, сугерийская шлюха, ведьма, дьявольское отродье, бес в юбке, мразь! Не скрывайся она, как крыса в стенах королевской ратуши, Тито бы уже вытравил её из этого света и отправил обратно в ад, откуда она выбралась.
Тито положил локти на стол перед собой и терпеливо сплел пальцы в замок.
– С чего начать? – Он помолчал и вдруг улыбнулся. – Пожалуй, с тоста. Выпьем за Бринмор! Пусть стены столицы будут крепки, а казна не иссякает! Пусть на крови нечестивцев взойдут сочные плоды и ими насытятся блаженные.
Агата опасливо покосилась на слугу, однако тот разлил вино из одного кувшина ей и Тито, викарию и одному из монахов, после чего взял второй и вскрыл его. Яд – оружие женщин и слабых духом, Тито никогда не прибегал к нему, если требовалось прервать чью-то жизнь. Они подняли кубки, выпили. Принцесса рядом с матушкой тоскливо и абсолютно без энтузиазма пощипывала виноград.
После вина немного перекусили, потому что какой добрый человек бранится на пустой желудок? Вот и Тито не стал. Откушав сыру, он утер губы и жестом попросил наполнить его опустевший кубок.
– Ваше Величество, дозвольте узнать – ужели вас все устраивает в текущем состоянии Вашего королевства?
Королева подчеркнуто холодно отложила приборы в сторону от тарелки, промокнула рот от виноградного сока и чуть повернулась к Тито.
– Разумеется, нет. Позвольте узнать, с какой целью вы держите моего благоверного живым? Калахану давно уже следовало отправиться к праотцам.
– И это все, что тревожит королевскую особу? – ошеломленно воскликнул викарий, не сдержавшись.
