- Ах, нет, ничего... - как бы очнувшись от глубоких раздумий, сказал священник. - История твоя очень интересная, доченька. И особенно интересно в ней то, что крестик-то твой, матушкой одетый, жизнь тебе и спас! Даже эта черная животина не смогла его сорвать с тебя-то, боится...
Снежана удивленно взглянула на священника и только сейчас обратила внимание на этот факт. 'А ведь и правда...', - с этой мыслью она быстро запустила руку за пижаму и нащупала там, на груди, теплый и казавшийся от этого как будто бы живым металлический предмет.
- Ой, батюшка! - воскликнула она. - И точно - без крестика убили бы меня там, ей-Богу... - и совершенно неосознанно, механически, перекрестилась. - Но кто это были? Разве бывают коты в человеческий рост, в костюмах, говорящие человеческим голосом? Разве бывают портреты, которые убивают? Ответьте, батюшка, что тут происходит?! Кто они?! Священник опять наморщил лоб и немного помолчал, как бы мысленно подбирая слова.
- Говорящих котов в человеческий рост, конечно же, не бывает, да и портретов-убийц тоже, покамест, не обреталось... - тихо сказал он, не глядя на Снежану, а смотря, прищурив глаз, сквозь неё, на весело прыгающие стрелки на приборной доске автомобиля.
- Так кто же они? - почему-то прошептала Снежана, пронзительно глядя на лицо священника.
- Дак сама ж знаешь, доченька, - повернулся, наконец, к ней священник и взглянул прямо в глаза. - Знаешь, а боишься самой себе сказать - боишься признать, боишься поверить...
- Слушай, дед, не тяни, а?! - не выдержал Рогозин, не отрывая глаз от мутной от потоков дождевой влаги дороги. - Знаешь - говори, не знаешь - молчи! Без тебя тошно! Но священник даже не обратил внимания на его грубость.
- Сила бесовская вышла на свободу, вот и безобразничает. А всему виной портрет... Рогозин уже третий раз за ночь резко ударил по тормозам, а потом повернулся к деду, вытаращив глаза. Он открыл рот, но слова не выходили из его глотки от удивления. В самом деле, всю свою жизнь он только и делал, что гонялся за НЛО, полтергейстами, русалками, ведьмами и домовыми, и все попусту, а тут... Совершенно неожиданно он сам оказался втянут в историю, в которой все то, за чем он так тщетно гонялся, действует так явно, так нагло, так открыто и... так очевидно!
- Не понимаю... - прошептала Снежана. - Почему 'на свободу' и причем тут портрет?
- А притом... Сила бесовская мощь имеет великую - самый слабый из них спалить может всю нашу область за секундочку, доченька ты моя, глазками не успеешь моргнуть, но сила эта отгорожена от нашего мира крепкой стеной и никогда не дремлющей охраной. Ну, вроде как уголовников мы в тюрьмы-то сажаем, чтобы они добрым людям плохого ничего не делали, так и бесы эти - ну, вроде как в тюрьме сидят и к нам им ходу нету. Могут они, конечно, нас соблазнять на грехи малые или великие, но чтобы самим среди нас ходить как заблагорассудится, убивать людей или, скажем, красть их - не-е-е-ет, этого делать им не дано...
Снежана и Рогозин слушали затаив дыхание, только дождь хлестал за окнами да с шумом проносились редкие машины, взметая целые волны грязной и мутной воды.
- ...А портрет этот - это своего рода дырка в стене, которая тюрьму окружает. Они через неё и пролазиют, окаянные, и безобразничают тут у вас... Ну, сущие уголовники-рецидивисты - и все тут! - всплеснул руками старичок, как добрый дедушка, расстроенный шалопайством соседских мальчишек в его огороде.
- Не понимаю... Как портрет может быть дыркой!? - воскликнул Рогозин.
Но Снежана вдруг согласно кивнула головой.
- А я, кажется, поняла... - прошептала она. - У Леши картины - ну, как живые просто! Все, что он рисует, как бы оживает. На выставке... я... видела... там... - Снежана опять стала всхлипывать и её плечи мелко задрожали.
- Во-во, девочка моя, это ты точно отметила. Бесы, они ведь хитрые! Они сразу смекнули, что жених твой - не простой, тот ещё... Я-то давно за ним наблюдаю, давненько!.. Вот они и захотели через него в ваш мир проникнуть и накуралесить как следует. Очаровали его, околдовали... Это они умеют, окаянные, умеют... - старик грустно покачал головой и замолчал.
- Ну а дальше-то что? - не выдержал Рогозин. - А нам-то что сейчас делать? Ехать в усадьбу или не ехать?
- Конечно, ехать! - воскликнула Снежана. - Тут даже и вопросов нет! Лешу спасать надо! Как же я без него-то останусь!.. - слезы опять брызнули из фиалковых глаз. - Хорошо, что вы нам тут на дороге попались, батюшка! Вы покропите этот чертов портрет своей водичкой, и все снова станет по-прежнему! - на искусанных полных губах Снежаны появилась робкая улыбка. Но священник опять печально покачал седой как лунь головой.
- Кабы все так просто было! Эх, святая простота... - грустно улыбнулся он. - Портрет так просто не уничтожить. Да, нечистая сила боится водички святой, крестиков, икон, они им неприятны, но... Портрет может уничтожить только тот, кто его написал - и больше никто! - неожиданно непререкаемым тоном подытожил священник.
- Почему это? - вытаращил глаза Рогозин.
