Врата Лиц полностью

– Это будет прекрасной историей, чтобы рассказать её другим из Первого Народа, – прошипел Койот и он уже начал добавлять красочные подробности к своей истории, когда щель вдруг снова сузилась.

Почему-то Койот не был удивлён, но он зашёл уже слишком далеко, чтобы сдаться. Он начал думать, что ему следовало спеть свою песнь смерти, пока у него был голос, чтобы петь, так как змеи не могут петь, но он собрал все свои силы и превратился в червяка, узкого как нить. Но червяк был слишком узок, чтобы вместить душу Койота. Последнее, что он почувствовал, была сильная боль, когда его душа улетела.

Худой Волк снова взглянул на крепыша. Тот повернул голову так, что Худой Волк не видел его лица.

– Это конец, Джон? – спросил крепыш приглушённым голосом.

– Нет, – сказал Худой Волк. – Мне продолжить? Осталось совсем чуть-чуть.

– Пожалуйста, – сказал крепыш.

Червяк полз вперёд, потому что он не знал, что ещё делать, и в конечном счёте он добрался до края огромного каньона в виде отверстия в земле не больше булавочного укола. Червяк вылез на солнечный свет другого мира. Он снова принял облик человека, но Койот ушёл и прошла тысяча тысяч лет, прежде чем он вернулся в своё собственное тело. И это история о том, как Койот покинул Мир Дорог.

– Тебе понравилась история? – спросил крепыша Худой Волк.

Крепыш запрокинул свою красивую голову и посмотрел в ночное небо.

– Да, Джон, – сказал крепыш. – Это была ещё одна хорошая история. Что-то в ней влечет меня, хотя это злит и пугает. Для меня это неудобные чувства, возможно, потому что я такой новый.

Худой Волк потёр лицо и посмотрел на тёмное море. – Для меня они тоже неудобные. А я слишком стар.

– Почему ты рассказываешь такие истории?

У Худого Волка не было ответа, поэтому он потянулся к переключателю, чтобы выключить крепыша.

– Подожди, Джон. – Крепыш говорил робко. – Можешь оставить меня включенным?

– Зачем?

– Я знаю, однажды я должен буду вместить твой разум; это моя судьба, и я с радостью пойду на это, так как я был для этого сконструирован, но сначала… У меня есть мысли, которые я хотел бы обдумать. Простые мысли, полагаю, но всё же они мои.

– Почему нет? – Худой Волк ушёл с палубы и спустился вниз. Он лежал на койке, не в состоянии уснуть.

Он вспоминал.

Болезнь начала убивать его на полпути длительного путешествия с Дильвермуна на Джамир. На первых стадиях была мучительная боль, но он ещё мог действовать. Он дал указание кораблю найти ближайший форпост СемяКорп, а сам ретировался в перегрузочный кокон и прохладное благословение морфийной капельницы. Корабль разбудил его, когда они оказались рядом с водным миром Пассаж.

Боль как-то утихла; он смог добраться до консоли и послать сигнал «Помогите» на орбитальную платформу СемяКорпа.

Когда экран засветился входящим сигналом, он отодвинул боль и попытался обезоруживающе улыбнуться.

У фактора было тонкое, жёсткое лицо, седые волосы на голове уложенные пеной завитков.

– Какие трудности, дальнобойщик Летнийдомик?

– Я болен, – сказал Худой Волк. Пот стекал по его шее на грудь и капал на светящуюся консоль. – Мне нужно использовать вашу мед-установку; моя не подходит.

Фактор нахмурилась.

– Вы один? Диагноз не поставлен?

– Один. Диагноза нет.

Фактор откинулась на спинку, подальше от принимающего поля устройства связи. Худой Волк уставился на кружащийся узор пастельного цвета.

– У нас строгие правила карантина, Летнийдомик. Я не уверена, как мы можем помочь; сейчас у нас минимум персонала. Вы не можете добраться до заселённого мира?

Из-за боли вспышка ярости зажглась без усилий.

– Я умираю. Если вы не дадите мне воспользоваться вашей мед-установкой, я умру, но перед этим я запущу торпеду с сообщением на Дильвермун. Это судно связано договором с СемяКорп; вы должны помочь мне, иначе СемяКорпу грозит иск от моих наследников.

Он не увидел причины упоминать, что у него нет наследников.

– Вы будете уволены без компенсации; это политика СемяКорп, как вы должны знать.

Эта речь вымотала его, и голова его поникла.

В конце концов фактор позволила ему пришвартоваться к пустому складскому цилиндру, в который она и её команда предварительно поместили мед-установку.

Когда он вылез из диагностического отсека, мед-установка заговорила профессионально сочувствующими выражениями. Надежды нет, сказала она ему. Сделанный на заказ вирус поразил каждую клетку его тела, а у мед-установки нет технологии, чтобы выделить его. Она даже не может найти незаражённую клетку, чтобы из неё клонировать тело на замену, а будь это возможным, у неё нет акселерационного резервуара, в котором тело можно было бы довести до зрелости, прежде, чем его убьёт вирус.

– Я могу на короткое время поддержать вашу жизнь и сделать боль терпимой; во всём другом я бессильна, – сказала мед-установка. – У вас умные враги, Гражданин Худой Волк. Они тщательно убили вас.

– Сколько? – спросил Худой Волк.

– От четырёх до шести стандартных недель, возможно чуть дольше.

– О-о. А холодное хранение?

– Здесь нет для этого оборудования, Гражданин Худой Волк.

Он умрёт. Он умрёт.