Врата Мертвого Дома полностью

— Подавлено? Нет, они там захватили всё. Что до Ша’ик… — Колтейн примолк, чтобы расправить свой плащ из перьев. — Быть может, видения открыли ей будущее. Быть может, она знает, что Вихрь падёт, что уже сейчас адъюнкт Императрицы собирает легионы — в гавани Унты теснятся грузовые корабли. Успехи Вихря окажутся недолгими, первая кровь принесла победу лишь из-за слабости имперцев. Ша’ик знает… дракон пробудился, движется он ещё тяжеловесно, но когда придёт час гнева, он испепелит эту землю от моря до моря.

— А вторая армия на юге… как далеко она от нас?

Колтейн выпрямился.

— Я собираюсь дойти до Ватара, опередив её на два дня.

Он получил вести о том, что Убарид пал, как и Деврал, и Асмар. Ватар — третья и последняя река. Если переправимся через Ватар, откроется прямая дорога на юг, в Арэн — через самую гибельную пустыню на этом Худом проклятом континенте.

— Кулак, до реки Ватар ещё месяцы пути. Что завтра?

Колтейн оторвал взгляд от углей и удивлённо взглянул на историка.

— Завтра мы разобьём армию Камиста Релоя, разумеется. Чтобы преуспеть, нужно планировать далеко вперёд, историк. Ты-то должен это понимать.

Кулак пошёл прочь.

Дукер смотрел на умирающий костёр и чувствовал на языке горький привкус. Это вкус страха, старик. Нет у тебя непробиваемой брони Колтейна. Ты не можешь увидеть ничего, кроме ближайших нескольких часов, ждёшь рассвета и думаешь, что он станет для тебя последним, а значит, нельзя его пропустить. Колтейн требует невозможного, требует, чтобы мы разделяли его непоколебимую уверенность. Разделяли его безумие.

На сапог историка приземлился ризан, устроился поудобней, поджав крылья. В зубах крылатый ящер держал молодого накидочника, насекомое продолжало бороться, несмотря на то, что ризан методично его пережёвывал.

Дукер подождал, пока тварь доест, а затем пошевелил ногой, так что ящер рванул в небо. Историк поднялся. Со стойбищ виканцев послышались первые утренние звуки. Дукер отправился к ближайшему лагерю.

Конники клана Дурного Пса собрались, чтобы приготовить оружие и доспехи в свете вкопанных в землю факелов. Дукер подошёл ближе. Он увидел украшенную броню из вываренной кожи, расцвеченной в тёмные, глухие оттенки красного и зелёного. Толстые, подбитые тканью доспехи были историку незнакомы. На коже были выжжены виканские руны. Броня казалась старой, но никогда не бывавшей в бою.

Дукер подошёл к ближайшему воину, розовощёкому юноше, который втирал топлёное сало в кожаный щиток на лошадиной сбруе.

— Тяжёлые доспехи для виканцев, — заметил историк. — И для виканских коней тоже.

Юноша спокойно кивнул, но ничего не сказал.

— Вы из себя делаете тяжёлую кавалерию.

Тот пожал плечами.

Рядом заговорил воин постарше.

— Вождь приказал изготовить их во время восстания… а потом вышел мир с Императором. Не успели использовать.

— И с тех пор вы возили доспехи с собой?

— Да.

— Почему же вы не использовали эту броню у Секалы?

— Не нужно было.

— А теперь?

Ухмыляясь, старый воин поднял железный шлем с прилаженным наносником и боковыми щитками.

— Орда Релоя ещё не сталкивалась с тяжёлой кавалерией, так ведь?

Толстой брони мало, чтобы стать тяжёлой кавалерией. Ох, дурни, вы хоть тренировались? Можете идти галопом и сохранять ровный строй? А разворачиваться в строю? А как скоро ваши кони выдохнутся под непривычным весом?

— Выглядеть будете внушительно, — сказал историк.

Виканец уловил в его голосе скептические нотки и заухмылялся ещё шире.

Молодой воин отложил конский доспех и начал затягивать перевязь с мечом. Он выдвинул из ножен клинок, так что показались четыре фута воронёного железа, остриё скруглено и затуплено. Меч казался тяжёлым, слишком большим в руках юноши.

Худов дух, да ты им один раз взмахнёшь — и из седла вылетишь.

Старый воин хмыкнул.

— Разомнись-ка, Темул, — сказал он по-малазански.

Темул немедленно пустился исполнять сложную последовательность ударов и выпадов, так что клинок в его руках превратился в размытое пятно в воздухе.

— Вы собираетесь спешиться, когда доедете до врага?

— Сон бы сильно укрепил твой разум, дед.

Ладно, ублюдок, я тебя понял.