Калам открыл глаза. Врата висели в воздухе непроницаемым чёрным пятном в дюжине шагов от него. Убийца поморщился.
— Не отставайте, — сказал убийца, чуть выдвигая длинный нож из ножен, прежде чем шагнуть в портал.
Его мокасины скользнули по присыпанной песком мостовой. Стояла ночь, звёзды ярко сверкали над головой в узкой щели между двумя высокими кирпичными зданиями. Проулок уходил вперёд извилистой тропой, которую Калам хорошо знал. Рядом никого не было.
Убийца сдвинулся к стене слева. Появилась Минала, она вела в поводу коней — своего и Каламова. Женщина заморгала, завертела головой.
— Калам? Где?..
— Здесь, — ответил убийца.
Она вздрогнула, затем раздражённо зашипела.
— Три вздоха не провёл в городе, а уже спрятался.
— Привычка.
— Не сомневаюсь. — Минала отвела коней подальше. В следующий миг появились Кенеб и Сэльва, а вслед за ними — дети.
Капитан оглядывался, пока не заметил Калама.
— Арэн?
— Да.
— Слишком тихо.
— Мы в переулке, который проходит через некрополь.
— Как мило, — заметила Минала. Она указала на угрюмые дома. — Но это же трущобы.
— Они для… мёртвых. В Арэне бедняк остаётся бедняком даже после смерти.
Кенеб спросил:
— Как далеко отсюда до гарнизона?
— Три тысячи шагов, — ответил Калам, снимая с лица шарф.
— Нам нужно помыться, — сказала Минала.
— Я пить хочу, — протянул Ванеб, не слезая с лошади.
— И есть, — добавил Кесен.
Калам вздохнул, затем кивнул.
— Надеюсь, — добавила Минала, — прогулка по мёртвой улице не станет для нас дурным предзнаменованием.
— Вокруг некрополя стоят таверны для плакальщиков, — пробормотал убийца. — Далеко идти не придётся.
Таверна «Слеза» выглядела так, будто знавала и лучшие дни, но Калам в этом сильно сомневался. Пол в главном зале просел настолько, что накренившиеся внутрь стены пришлось подпирать деревянными балками. Гниющие объедки и дохлые крысы с неумолимым терпением сползали к центру, и образовалась зловонная куча — будто приношение какому-то непотребному божеству.
Столы и стулья на искусно подпиленных ножках стояли вокруг ямы, и лишь один из них был занят посетителями, которые ещё не упились до беспамятства. Второй зал, ничуть не более пристойный, позволял более почтенной публике посидеть в относительном покое, и именно там Калам посадил свой отряд за еду, пока в заросшем саду готовили лохань с водой. Затем убийца вернулся в главный зал и уселся напротив единственного бодрствующего посетителя.
— Всё дело в еде, да? — проговорил седеющий напанец, как только убийца занял своё место.
— Лучшая в городе.
— Ага, совет тараканов за это проголосовал.
Калам смотрел, как голубокожий мужчина поднёс кружку к губам, как заходил огромный кадык.
— А тебе, похоже, нужно выпить ещё.
— Это точно.
Убийца чуть повернулся на стуле, перехватил мутный взгляд старухи, которая прислонилась к балке рядом с бочонком эля, и поднял два пальца. Та вздохнула, отлепилась от опоры, поправила заткнутый за пояс фартука острый «крысорез» и отправилась на поиски двух кружек.
— Попробуешь её облапать, — руку сломает, — предупредил незнакомец.
Калам откинулся на спинку стула и рассмотрел напанца. Лет ему было то ли тридцать, то ли шестьдесят — всё зависит от того, как он их провёл. Под обильно побитой сединой бородой проглядывала задубевшая кожа. Тёмные глаза постоянно бегали и до сих пор так ни разу и не остановились на убийце. Мужчина был одет в мешковатые, изношенные лохмотья.
— Придётся спросить, — проговорил убийца, — кто ты таков и откуда?
Мужчина чуть выпрямился.
— Думаешь, я вот так и расскажу — каждому-всякому?
Калам ждал.
— Ну да, — вздохнул напанец. — Не каждому. Некоторые грубияны не хотят меня слушать.
Упившийся до беспамятства посетитель за соседним столом наконец свалился со стула, его голова с мерзким хрустом ударилась о каменный пол. Калам, напанец и старуха, которая только что вернулась с двумя оловянными кружками, смотрели, как пьяница сползает по жидкой грязи и блевотине к центральной куче отбросов.
Тут же выяснилось, что одна из крыс только притворялась мёртвой, она живо вскарабкалась на тело пьяницы и зашевелила усами.
Напанец напротив убийцы фыркнул.
— Каждый теперь философ!
Служанка принесла эль к их столу, её ковыляющая походка выдавала давнее знакомство с перекошенным полом. Разглядывая Калама, она спросила по-дебральски:
— Твои друзья в том зале попросили мыла.
— Ага, похоже, что так.
— Нет у нас мыла.
— Это я только что понял.
Старуха зашаркала прочь.
— Недавно в городе, я так вижу, — заметил напанец. — Через Северные ворота вошли?
— Ага.
— Сложновато небось было карабкаться на такую высоту, да ещё и с конями.
— Выходит, Северные ворота закрыты.
— Заперты наглухо, как и все остальные. Может, вы в гавань приплыли.
— Может.
— А гавань закрыта.
— Как это можно закрыть Арэнскую гавань?
— Ну, ладно, не закрыта.
Калам хлебнул эля, проглотил и напряжённо замер.
