— Старшая Колода, — кивнул Геборик. — Не Дома, а Обители. Владения. Можешь опознать Смерть и Жизнь? А Тьму и Свет? Видишь Обитель Зверя? Кто сидит на рогатом троне, Кальп?
— Он пуст, если, конечно, я смотрю на то, что ты имеешь в виду, — обрамление из разных созданий. По сторонам от престола — т’лан имассы.
— Да, тот самый. И никого на троне, говоришь? Любопытно.
— Почему?
— Потому что малейшие отзвуки памяти кричат мне, что
Кальп хмыкнул.
— Ну, по крайней мере, его не стесали — я вижу спинку трона, и она выглядит такой же старой, как и остальное изображение.
— Здесь должны быть и Независимые — можешь их найти?
— Нет. Возможно, где-то по бокам храма или сзади?
— Не исключено. Среди них найдёшь Оборотня.
— Всё это невыносимо увлекательно, — протянула Фелисин. — Я так понимаю, мы собираемся сюда войти, — поскольку ветер дует туда.
Геборик улыбнулся.
— Да. На дальнем конце нас ждёт выход.
Внутри храм больше напоминал тоннель — его стены, пол и потолок скрывали спрессованные напластования песка. Чем дальше они заходили, тем сильнее становился вой ветра. Через сорок шагов спутники начали различать бледный охряный свет впереди.
Тоннель сузился, ревущий ветер отчаянно толкал их в спину, так что у самого выхода пришлось даже пригибаться, чтобы не упасть.
Геборик задержался у самого порога, чтобы пропустить вперёд Кальпа, а затем Фелисин. Первым наружу вышел маг, за ним — Фелисин.
Они стояли на уступе, выход из пещеры располагался высоко на боковой части утёса. Ветер вцепился в них так, будто пытался столкнуть, сбросить с обрыва на острые камни в двухстах с лишним саженях внизу. Фелисин ухватилась за крошащуюся кромку входа в пещеру. От вида у неё захватило дыхание, чуть не подогнулись колени.
Вихрь бушевал не перед ними, но внизу, в обширной долине, которая была Священной пустыней. Тонкая дымка мелкого песка плыла над землёй, укрытой кипучими жёлто-оранжевыми тучами. Солнце плыло на западе размытым шаром красного пламени, и с каждым мгновением всё больше наливалось кровью.
Через некоторое время Фелисин расхохоталась.
— Теперь нам всего-то и нужны — крылья.
— И снова я вам пригожусь, — с улыбкой заявил Геборик, который как раз вышел наружу и остановился рядом с ней.
Кальп резко повернул голову к старику.
— Что ты имеешь в виду?
— Привяжитесь к моей спине — оба. У этого человека есть пара рук, и он ею воспользуется. Даже слепота на сей раз окажется благом.
Кальп посмотрел вниз с обрыва.
— Ты слезать собираешься? Да это же треклятый камень, старик…
— А мне и не придётся цепляться, маг. К тому же, какой ещё у вас выбор?
— Просто восхитительно, — проговорила Фелисин.
— Ладно, но я открою Путь, — заявил Кальп. — Упадём, конечно, но приземление будет мягче — вряд ли это поможет, но хотя бы даст нам шанс.
— Маловер! — воскликнул Геборик, и лицо его исказилось от попыток сдержать смех.
— Вот спасибо, — сказала Фелисин.
Что-то горячее и твёрдое сжало её плечо. Фелисин обернулась. Геборик возложил на неё призрачную руку — ничего не видно, но тонкая ткань рубашки прижалась к телу и теперь медленно темнела, пропитываясь потом. Фелисин чувствовала вес ладони на плече. Старик наклонился ближе.
— Рараку претворяет всех, кто входит в неё. Этой истине можешь верить. Чем ты была — отваливается, чем будешь — другое дело. — Она презрительно фыркнула, но его улыбка стала только шире. — Дары Рараку суровы, это верно, — с сочувствием сказал бывший жрец.
Кальп готовил ремни, чтобы привязаться.
— Ремешки прогнили, — заметил он.
Геборик подвинулся к нему.
— Тогда держись крепче.
— Это безумие.
— Так ты собираешься здесь ждать д’иверсов и одиночников?
Маг скривился.
Тело Геборика на ощупь напоминало шишковатые древесные корни. Фелисин вцепилась в него до дрожи в мускулах — не доверяла кожаным ремням.
Она не сводила глаз с запястий бывшего жреца — невидимые ладони уходили в толщу камня. Было слышно, как ногами он снова и снова нащупывает упоры, но не находит. Старик нёс вес троих на одних только ладонях и руках.
Выветренный утёс купался в алом сиянии закатного солнца.
