Калам хмыкнул; с одной стороны, он был разочарован неудачей своего ложного выпада, а с другой, доволен подтверждением собственной оценки характера капитана.
— Ещё один источник опасений заключается в том, — продолжил Элан, — что этот малый заметно хитрее среднего капитана и, кажется, находит особое интеллектуальное наслаждение в том, чтобы юлить и финтить. Не сомневаюсь, что он перегнул палку во время загадочной встречи с тобой в таверне.
Калам невольно усмехнулся.
— Неудивительно, что он мне сразу понравился.
Элан рассмеялся — тихо, но понимающе.
— И, разумеется, потому я с таким нетерпением жду обедов, которые мы будем вкушать за его столом каждый вечер во время плавания.
Калам сдержал улыбку и проговорил:
— Второй раз не подставлю тебе спину, Салк Элан.
— Твоё внимание отвлекли, разумеется, — невозмутимо ответил тот. — Я не ожидаю, что такая возможность повторится.
— Рад, что мы друг друга поняли, потому что в твоих объяснениях больше пробоин, чем в этом корабле.
— Рад? Какое преуменьшение, Калам Мехар! Я просто
Калам отступил в сторону и бросил взгляд на палубу. Казначей продолжал свою тираду против капитана. Матросы замерли, не сводя глаз с происходящего.
Салк Элан заговорил:
— Непростительное нарушение этикета, не так ли?
— Команда корабля подчиняется капитану, — проговорил убийца. — Если бы он того хотел, уже давно всё это прекратил бы. Сдаётся мне, что капитан просто ждёт, когда визг сам собою уляжется.
— Тем не менее я бы предложил нам обоим присоединиться к обсуждению.
Калам покачал головой.
— Это не наше дело, и проку в том никакого. Однако не смею навязывать своё мнение.
— Ах, но это ведь наше дело, Калам. Неужели ты хочешь, чтобы
Калам посмотрел, как Салк Элан легко спустился на палубу, и вскоре догнал его.
— Милостивый государь! — воскликнул Элан.
Казначей и оба его телохранителя мгновенно повернулись.
— Вы, я надеюсь, высоко цените терпение капитана, — продолжил Элан, приближаясь. — На всяком другом корабле вас и ваших изнеженных слуг уже выбросили бы за борт, и, по крайней мере, двое пошли бы на дно, как балластовые камни — весьма привлекательная перспектива.
Один из телохранителей зарычал и шагнул вперёд, сжимая волосатый кулак на рукояти тальвара.
Лицо казначея под капюшоном из тюленьей кожи было до странности бледным, на нём не выступило и капельки пота, несмотря на жару и тяжёлый напанский плащ.
— Ах ты жалкое подобие крабьего ануса! — взвизгнул казначей. — А ну катись в свою нору, вонючий подонок, пока я не вызвал портового судью, чтобы заковать тебя в цепи! — Он взмахнул бледной длиннопалой рукой. — Мегара, избей этого человека до потери сознания!
Телохранитель, не убирая руки с тальвара, шагнул вперёд.
— Отставить! — заревел капитан. Полдюжины матросов мгновенно оказались между усатым телохранителем и Салком Эланом. В руках у моряков угрожающе покачивались заточки и ножи. Телохранитель замешкался, а затем попятился.
Капитан улыбнулся и упёр руки в бока.
— А теперь, — проговорил он спокойным и практичным тоном, — мы со счетоводом продолжим беседу у меня в каюте. Моя команда тем временем поможет этим двум слугам снять Худом деланные доспехи и спрячет их в надёжном месте. Указанные слуги затем должны помыться, и корабельный врач осмотрит их на предмет паразитов — которых я не терплю на борту «Затычки», — а когда осмотр будет закончен, они помогут погрузить остаток вещей своего хозяина, не считая скамьи свинцового дерева, которую мы подарим таможеннику, чтобы не затягивать отплытие. И, наконец, впредь сквернословить на моём корабле — сколь угодно изобретательно — позволено только мне и никому больше. Это всё, господа.
Если казначей и собирался возмутиться, то не успел, поскольку внезапно рухнул на палубу. Оба телохранителя обернулись, услышав глухой удар, и уставились на своего бесчувственного хозяина. Через мгновение снова заговорил капитан:
— Нет, похоже, не всё. Отнесите счетовода вниз и снимите с него тюленью шкуру. У корабельного врача прибавилось работы, а мы ещё даже якорь не подняли. — Он обернулся к Салку Элану и Каламу. — А вы, господа, можете присоединиться ко мне в каюте.
Каюта оказалась не намного больше той, что отвели убийце, вещей в ней почти не было. Только через несколько минут капитан сумел отыскать три кружки, в которые и налил местного кислого эля из глиняного кувшина. Не удосужившись провозгласить тост, он одним глотком ополовинил свою кружку и вытер губы тыльной стороной ладони. Глаза его постоянно бегали, ни разу не остановившись на обоих гостях.
— Правила, — сказал он, поморщившись. — Всё просто: держитесь подальше от казначея. Ситуация… запутанная. Поскольку адмирал арестован…
Калам поперхнулся элем и прохрипел:
