Врата Мертвого Дома полностью

Жеребец Калама вскинул голову, как только ступил на верхнюю палубу. Огромный люк, ведущий в трюм, оказался настоящим лифтом, который поднимали и опускали на лебёдках. Первых четырёх лошадей уже завели на платформу.

Старый седой конюх, который стоял рядом с Миналой, окинул взглядом её саму и жеребца.

— Новейшее приобретение Первого Кулака? — спросил он.

Минала кивнула.

— Великолепное животное, — сказал старик. — Хороший глаз у Первого Кулака.

И больше ничего достойного. Этот ублюдок всему городу показывает, что собрался бежать, а когда наконец уплывёт, уведёт с собой весь флот. Ах, Кенеб, куда же мы тебя привели?

Уходите из Арэна, так сказал Калам. Она то же самое советовала Сэльве, когда прощалась, но Кенеб теперь снова оказался в рядах армии. Поступил под командование Блистига, начальника городского гарнизона. Никуда они не уйдут.

Минала подозревала, что никогда больше их не увидит.

И всё ради того, чтобы погнаться за мужчиной, которого я даже не понимаю. Мужчину, который мне, может быть, даже не нравится. Ох, женщина, ты ведь уже взрослая, подумай головой…

Полоса горизонта на юге тянулась тонкой серо-зелёной нитью и колыхалась в горячих потоках воздуха над дорогой. Впереди раскинулась бесплодная земля, усыпанная валунами. По ней тянулась усеянная глиняными черепками торговая дорога, отделившаяся от имперского тракта.

Всадники авангарда остановились на перекрёстке. На восток и юго-восток отсюда лежало побережье, к которому жались деревни и посёлки, а также Святой Город Убарид. Небо в том направлении было затянуто дымом.

Сгорбившись в седле, Дукер вместе с остальными слушал капитана Сульмара.

— …и в этом они абсолютно единодушны, Кулак. У нас нет другого выхода, кроме как прислушаться к Нэттпаре и Пуллику. В конце концов, более всех пострадают беженцы.

Капитан Сон презрительно хмыкнул.

Под слоем дорожной пыли лицо Сульмара побледнело, но он продолжал:

— Пайки у них урезаны уже до голодного уровня, а вода? В Ватаре она будет, но что до пустыни за ним?

Бальт провёл пальцами по бороде.

— Наши колдуны говорят, что ничего не чувствуют, однако мы ещё далеко — лес и большая река лежат между нами и пустошами. Быть может, духи земли там просто глубоко закопаны, так сказал Сормо.

Дукер посмотрел на колдуна. Тот сидел на коне, молчал и только кутался в плащ старейшины, лицо его скрывалось в тени капюшона. Теперь историк заметил, как дрожат длинные пальцы Сормо на луке седла. Нихил и Бездна всё ещё не оправились после испытания на Гэлоровой гряде и не выходили из своего крытого фургона, так что историк даже засомневался, живы ли они ещё. Последние наши три мага, и двое — мертвы или слишком слабы, чтобы ходить, а третий постарел на десять лет за каждую неделю этого Худом проклятого похода.

— Тактические преимущества очевидны, Кулак, — добавил Сульмар после короткого молчания. — Как бы ни были разгромлены стены Убарида, они предоставят лучшую защиту, чем пустошь, где даже холмов не найти…

— Капитан! — рявкнул Бальт.

Сульмар замолк, его губы сжались в одну тонкую, бескровную линию.

Дукер поёжился, и отнюдь не от медленно подступающей прохлады ночи. Такой большой уступки, Сульмар, согласно виканским представлениям о вежливости, военный вождь мог ждать от кого-то низшего по званию. Какая шкура так поизносилась на тебе, капитан? Ты её, несомненно, быстро сбрасываешь, когда пьёшь вино с Нэттпарой и Пулликом Аларом…

Колтейн не отчитал Сульмара. Никогда не отчитывал. Намёки и претензии, рождённые аристократической заносчивостью и высокомерием, он встречал так же, как и всё остальное, — с холодным безразличием. Может, это и производило впечатление на виканцев, но Дукер замечал, как расхрабрились из-за этого Сульмар и ему подобные.

И капитан ещё не закончил.

— Это не только военное решение, Кулак. Есть в ситуации и гражданский элемент…

— Повысь меня, командор Бальт, — попросил Сон, — чтоб я мог высечь этого пса так, что от шкуры одно воспоминание останется. — Он оскалил зубы и посмотрел на другого капитана. — Иными словами, нам нужно перемолвиться словечком в каком-нибудь тихом месте, Сульмар…

Тот ответил безмолвной ухмылкой. Заговорил Колтейн: