— Терпению. — Она развернулась и помахала Леоману.
Они подошли к морщинистому, рассечённому каменному выступу. Мало что указывало на то, что некогда тут проводили священные обряды. Здесь базальтовые глыбы не знали ямочек и ложбинок, которые трудолюбивые руки выбивали на камнях в других священных местах, даже в расположении окрестных валунов не проглядывал осмысленный узор.
Но Фелисин чувствовала присутствие духов, некогда могучих, нынче ставших лишь эхом, — и теперь они провожали смертных спутников взглядом невидимых глаз. За грядой пустыня образовывала обширный бассейн, где умирающее море древних времён окончательно пересохло. Висевшая в воздухе мелкая пыль вуалью укрывала глубокую впадину.
— Оазис находится неподалёку от центра, — сообщил Леоман.
Она кивнула.
— Осталось меньше семи лиг.
— Кто несёт вещи Ша’ик? — спросила она.
— Я.
— Я заберу их.
Молча воин положил на землю свою заплечную сумку, отбросил клапан и начал извлекать предметы. Одежда, несколько колец бедной женщины, браслеты и серьги, длинный нож с тонким клинком, чернёный по всей длине, если не считать заточки.
— Её меч ждёт нас в лагере, — сказал Леоман, когда закончил. — Она носила браслеты только на левом запястье, кольца — только на левой руке. — Он указал на полоски кожи. — Правое запястье и предплечье она перетягивала этим. — Он помолчал, затем поднял на неё тяжёлый взгляд. — Тебе лучше воспроизвести этот наряд. В точности.
Фелисин улыбнулась.
— Чтобы поддержать обман, Леоман?
Он опустил глаза.
— Может возникнуть некоторое… сопротивление. Высшие маги…
— Подчинят общее дело своей воле, создадут в лагере собственные фракции, затем сойдутся в борьбе, чтобы выяснить, кто же будет править всеми. Они ещё не сделали этого, потому что не могут определить, жива ли Ша’ик. Но почву уже подготовили.
— Провидица…
— Ах, ну, хотя бы это ты принимаешь.
Леоман поклонился.
— Никто не может оспорить, что сила пришла к тебе, но…
— Но я сама ещё не открыла Святую Книгу.
Он посмотрел ей в глаза.
— Да.
Фелисин оглянулась. Тоблакай и Геборик стояли неподалёку, слушали, наблюдали.
— То, что я открою, скрыто не между страниц, но внутри меня. Сейчас ещё не время. — Она вновь обернулась к Леоману. — Ты должен мне доверять, Леоман.
Кожа у глаз воина пустыни чуть-чуть натянулась.
— Это тебе никогда не давалось легко, не так ли, Леоман?
— Кто это говорит?
— Мы.
Он молчал.
— Тоблакай.
— Да, Ша’ик Возрождённая?
— Если человек сомневается в тебе, что ты применишь к нему?
— Меч, — ответил дикарь.
Геборик фыркнул. Фелисин обратилась к нему:
— А ты? Чем воспользуешься ты?
— Ничем. Я буду собой, и если окажусь достойным доверия, этот человек придёт к нему.
— Если только?..
Он нахмурился.
— Если только этот человек может доверять себе самому, Фелисин.
Она снова повернулась к Леоману и стала ждать.
Геборик откашлялся.
— Ты не можешь заставить человека поверить, девочка. Подчиниться — да, но не уверовать.
Она сказала Леоману:
— Ты сказал мне, что на юге есть человек. Человек, который ведёт потрёпанные остатки армии и десятки тысяч беженцев. Они подчиняются ему, их доверие абсолютно — как он добился такого?
Леоман покачал головой.
— Ты когда-нибудь следовал за таким предводителем, Леоман?
— Нет.
— Значит, действительно не знаешь.
— Не знаю, провидица.
Не обращая внимания на взгляды троих мужчин, Фелисин разделась и облачилась в одеяния Ша’ик. Она надела потемневшие серебряные украшения, которые казались до странности знакомыми, затем отбросила прочь лохмотья, которые носила раньше. Фелисин долго смотрела на долину внизу, а затем сказала:
— Пойдём, высшие маги уже теряют терпение.
— Мы всего в нескольких днях пути от Фалара, если верить первому помощнику, — сказал Калам. — Все только и говорят о пассатах.
— Ещё бы! — фыркнул капитан и скривился, будто проглотил что-то кислое.
Убийца заново наполнил кубки и откинулся на спинку стула. Сила, которая терзала капитана и не давала ему подняться с постели уже несколько дней, явно не имела ничего общего с ранами, нанесёнными клинком телохранителя.
Убийца был сбит с толку, но инстинктивно чувствовал, что его присутствие придаёт капитану сил.
— Вперёдсмотрящий заметил вчера перед самым закатом корабль позади — быстроходный малазанский торговец, как ему показалось. Сегодня утром его уже не было видно.
Капитан хмыкнул.
— Никогда так быстро не ходили. Бьюсь об заклад, они глаза выпучили и бросают безголовых петухов за правый борт по каждой благословенной склянке.
Калам пригубил разбавленного водой вина, разглядывая капитана поверх помятого ободка кубка.
— Вчера ночью мы потеряли последних двух морпехов. Это меня заставляет усомниться в твоём лекаре.
