Врата Мертвого Дома полностью

— Там, где полегли Колтейн и Седьмая армия. Только собаки выжили. Колтейн провёл тридцать тысяч беженцев из Хиссара в Арэн. Невозможно это было, но он справился. Он спас этих неблагодарных ублюдков, а в награду получил бойню в пяти сотнях шагов от ворот города. Никто им не помог, трелль. — Капрал посмотрел в глаза Маппо. — Можешь такое вообразить?

— Боюсь, я ничего не знаю об этих событиях.

— Я так и понял. Худ знает, где ты в последнее время прятался.

Маппо кивнул. Через некоторое время он вздохнул.

— Я посмотрю на ваших собак, если хотите.

— Давай. Но мы особо не надеемся. Просто парень взял и привязался к ним, если понимаешь, о чём я.

Трелль подошёл к повозке и забрался наверх.

Он увидел юношу, который сгорбился над бесформенной грудой красной, иссечённой плоти и костей, слабыми движениями отгоняя от неё мух.

— Худова милость, — прошептал Маппо, разглядывая то, что было когда-то псом. — А другая где?

Юноша откинул в сторону кусок ткани, под которым оказалась маленькая комнатная собачка. Все четыре лапы ей намеренно сломали. Из переломов сочился гной, и звёрек трясся в лихорадке.

— Малыша, — проговорил молодой солдат, — оставили лежать на этом, большом. — В его голосе звучали боль и непонимание.

— Не жильцы они, парень, — сказал Маппо. — Большой уже давно должен был умереть — может, и умер…

— Нет. Он жив. Я чувствую стук сердца, но всё медленнее. Медленнее и медленнее, а мы ничего не можем поделать. Геслер говорит, что нужно помочь, остановить сердце, чтобы прекратить боль, но может быть… может быть…

Маппо смотрел, как юноша возится с беспомощными животными, промокает раны окровавленной тряпкой в тонких, почти женских руках. Через минуту трелль выпрямился, медленно обернулся и посмотрел на длинную дорогу. За спиной вдруг раздался выкрик — у самых ворот, а после капрал по имени Геслер подбежал к Урагану.

Ах, Икарий. Скоро ты очнёшься, а я всё буду горевать, и ты будешь спрашивать… Моё горе начинается с тебя, друг мой, с потери памяти — воспоминаний не об ужасах, а о дарах, даваемых столь щедро… Слишком много мёртвых… как ответить на такое? Как бы ты ответил, Икарий?

Он долго смотрел на Арэнский тракт. Позади юноша склонился над телом пса, а по дороге медленно приближались шаги. Повозка качнулась, когда Ураган забирался обратно на козлы. Геслер тоже запрыгнул в повозку. Лицо его было каменным.

Юноша поднял глаза.

— Вы его нашли, Геслер. Ураган его нашёл?

— Нет. Хотя на минуту… но нет. Его здесь нет, парень. Пора возвращаться в Арэн.

— Благослови нас Королева, — сказал юноша. — Значит, всегда есть шанс.

— Да, кто знает, Истин, кто знает…

Юный Истин снова занялся собаками.

Маппо медленно обернулся, взглянул в глаза капралу и увидел в них ясно написанную ложь. Трелль кивнул.

— Спасибо, что посмотрел на собак, — сказал Геслер. — Я знаю, им конец. Думаю, мы хотели… ну, то есть надеялись… — Он замолчал, затем просто пожал плечами. — Хочешь, подвезём тебя до Арэна?

Маппо покачал головой, спустился на дорогу и встал у обочины.

— Спасибо за предложение, капрал. Мой народ не любят в Арэне, поэтому я откажусь.

— Как пожелаешь.

Маппо смотрел, как они разворачивают повозку.

Как бы ты ответил на такое…

Они уже отъехали на тридцать шагов, когда трелль закричал. Они остановились, Геслер и Истин выпрямились, глядя, как Маппо побежал вперёд, продолжая рыться в сумке.

Искарал Прыщ ковылял по каменистой пыльной тропинке. Остановился, чтобы яростно почесаться — сперва в одном месте под рваным балахоном, затем в другом, и в ещё одном, и ещё. В следующий миг он завопил и начал рвать на себе одежду.

Пауки, сотни пауков посыпались во все стороны, попадали на землю, разбежались, прячась в трещинах и ямках, а верховный жрец всё бушевал.

— Я знал! — завопил Искарал Прыщ. — Знал! Покажись! Если не трусишь! Пауки снова выбрались на свет, помчались по выжженной солнцем земле.

Тяжело дыша, верховный жрец отступил на шаг, глядя, как д’иверс принимает человеческий облик. Перед ним возникла жилистая черноволосая женщина. Хоть она была ниже его на дюйм, фигурой и чертами лица удивительно походила на самого Искарала. Жрец нахмурился.

— Думала, обманула меня? По-твоему, я не знаю, что ты тут скрывалась!

Женщина фыркнула.

— Вот именно, обманула! А как ты искал, как искал! Идиот тупоголовый! Точно, как все дал-хонцы, каких только мне доводилось встречать! Идиоты тупоголовые!

— Только дал-хонка бы такое сказала…

— Да! А кому же лучше знать!

— Как тебя зовут, д’иверс?

— Могора, и я за тобой уже много месяцев слежу. Месяцев! Я видела, как ты прокладывал ложную тропу, видела, как рисовал отпечатки ладоней и лап на камнях! Видела, как вытащил камень на опушку леса! Сородичи мои, может, и идиоты, но я-то уж точно нет!

— Ты никогда не доберёшься до настоящих врат! — завизжал Искарал Прыщ. — Никогда!