Фелисин присела, прислонившись спиной к камню, и посмотрела на горизонт, где по обыкновению последних дней через некоторое время появлялся умирающий от усталости Гебориец. Однако с каждым днем отставание священника становилось все сильнее: сейчас его фигура виднелась на краю огромной плоской равнины, которая в диаметре достигала трети лиги, и девушка не удивилась бы, если бы багряные лучи рассвета через некоторое время осветили его безжизненное тело. Баудин присел рядом с ней.
– Я же приказал тебе нести мешок с едой, – произнес он, скосив взгляд на восток.
«Да уж, это не из-за отсутствия симпатии к старику», – подумала она.
– Тебе скоро придется идти и искать его, не так ли? Баудин выпрямился. Он долго печально смотрел на восток, а вокруг его фигуры в прохладном неподвижном воздухе кружило огромное количество мух.
Наконец громила отправился на поиски. Фелисин нервно посмотрела на его размашистую походку без признаков усталости, и тут к ней впервые закрались смутные подозрения. «Наверняка, у него имеется тайный запас еды и воды: откуда еще взяться такому огромному количеству резервов?» Вспрыгнув на ноги, она бросилась к мешкам, оставленным Баудином.
Забравшись в уже натянутую им палатку, она отодвинула постельную скатку. Мешки с едой лежали на куче других полезных вещей. Слева от них, прислонившись к стене, стояла небольшая котомка, завернутая в плотную ткань. Развернув ее, Фелисин обнаружила аптечку первой помощи, ветхое огниво, сухую кору для разведения костра и небольшую деревянную коробочку, которую до сего момента ни разу не видела. Она была припрятана под вторым дном и обшита по кругу оленьей кожей.
Никаких бурдюков с водой и спрятанных мешков с едой. Не найдя объяснения собственным сомнениям, девушка испытала животный страх.
Она опустилась на мягкий песок около раскрытых мешков. Через пару минут, развязав бечевку и развернув небольшую котомку, Фелисин ахнула – внутри лежал полный набор инструментов для бандитского ремесла: множество финок, небольшие пилы и напильники, куски воска, небольшой кулек мельчайшей пудры, а также два разобранных стилета с голубыми лезвиями, издающими острый едкий запах, и костяными полированными рукоятками. Кроме того, самыми необычными предметами явились два эфеса от шпаг из черного дерева, скрепленные друг с Другом в виде Х-образного оберега, покрытые сверху продырявленными тяжелыми металлическими пластинами. «Метательное оружие. Оружие убийц». Последним предметом оказался коготь какой-то огромной кошки, висевший на кожаном ремне. Он отливал янтарным цветом и был исключительно гладким. Фелисин засомневалась, а не содержит ли он яд, нанесенный тонким слоем на поверхность. Эта вещица, показалось ей, содержит какую-то зловещую тайну.
Быстро осмотрев содержимое, девушка вернула все назад и завернула котомку. Услышав звук тяжелой поступи с восточной стороны, она мгновенно поднялась на ноги.
Между двумя неровными глыбами известняка появился Баудин, неся на руках Геборийца.
Головорез даже ничуть не вспотел.
– Ему срочно нужна вода, – произнес Баудин, войдя в палатку и аккуратно положив бессознательного старика на мягкий песок. – Быстро, девушка, в мешке...
Фелисин не двинулась с места.
– Но почему? Нам она требуется больше, Баудин. Громила помедлил, поборов приступ сердцебиения от таких жестоких слов девушки, затем освободил ремни рюкзака и скинул его на землю.
– Я удивляюсь: неужели, попав на его место, ты произнесла бы то же самое? Скоро, покинув этот остров, мы разбежимся, и каждый пойдет своей дорогой. Но пока, девушка, мы нуждаемся друг в друге.
– Он же все равно умрет, неужели ты не видишь?
– Все мы умрем, – он откупорил бурдюк и прислонил горлышко к потрескавшимся губам Геборийца. – Пей, старик. Тебе нужно это проглотить.
– Ты отдаешь ему свою долю, – произнесла Фелисин. – А я не намерена.
– Хорошо, – ответил громила с холодной ухмылкой. – Никто больше и не подумает о тебе как о человеке – просто знатная кровь. Неужели ты думаешь, что, раздвигая ноги перед каждым встречным в Черепной Чаше, ты смогла отмыться от своего происхождения?
– Но это же спасло нам жизни, неблагодарный ублюдок!
– Нет, это поддерживало твою пышнотелость и было обусловлено абсолютным нежеланием работать. Большая часть продуктов для меня и Геборийца доставалась за счет работы, которую я выполнял для охранников доси. А Бенет давал нам отбросы – и только для того, чтобы поддерживать твое хорошее настроение. Он знал, что мы никогда об этом не расскажем, и смеялся над твоим благородным происхождением...
– Это ложь.
– Думай, как считаешь нужным, – ответил громила, с лица которого не сходила ухмылка.
Закашлявшись, Гебориец, наконец, открыл глаза и сощурился от яркого света поднимающегося солнца.
