– Мекрал, Обарии, – произнес Калам. – Я путешествую с Вихрем!
– Он уже довольно близко, – ответил голос.
Все еще держа руки над головой, Калам с помощью пяток и коленей направил лошадь вперед.
– Мекрал, – произнес тот же голос в знак подтверждения. Мужчина вышел из густой травы, держа в руке кривую саблю. – Пойдем с нами, путник, присоединись к нашему пиру! У тебя имеются какие-то новости с севера?
Расслабившись, Калам прыгнул из седла.
– Прошло ужасно много времени, Обарии. Я не разговаривал вслух в течение нескольких недель. Что за историю ты можешь мне рассказать?
Собеседником оказался простой бандит, который под благородной маской восстания занимался мародерством. Улыбнувшись и продемонстрировав наполовину беззубый рот, он произнес:
– Необходимо мстить всем мезла, Мекрал! Подобная месть так же сладка, как родниковая вода.
– До сих пор Вихрь еще не завершил свою победу, не так ли? И чем же теперь занимается армия мезла?
Разговаривая о событиях последних дней, Калам с мародером медленно двинулись в сторону его лагеря. Расположение лагеря свидетельствовало о том, что влияния со стороны командования не хватало – все палатки расставлены как попало. В центре была навалена большая куча валежника, видимо, войско готовилось к ужину. «Это пламя будет видно за несколько лиг», – подумал убийца, и его мнение по поводу тактических способностей этих людей совсем упало. С подветренной стороны был смастерен ветхий загон для небольшого стада скота, которое, вероятно, было угнано после разгрома беженцев.
– Армии мезла не остается ничего другого, кроме смерти, – ухмыльнувшись, произнес провожатый. – Мы слышали, что их осталось совсем немного – где-то на юго-востоке. Они находятся под предводительством викана, у которого вместо сердца – черный, лишенный крови камень.
Калам нахмурился. Тем временем к ним подошел человек с бурдюком вина. Кивнув в знак признательности, убийца сделал большой глоток. «Солоноватое, скорее всего, трофейное», – подумал он.
– На юго-востоке? В одном из прибрежных городов?
– Да, в Хиссаре. Но сейчас он находится в руках Камиста Рело – подобно всем остальным городам, кроме Арена. Но там сейчас Джистал. Викане бегут по земле в окружении огромного количества беженцев, которые молят о защите.
– В таком случае, их предводитель вовсе не такой черствый, как вы его описали, – пробормотал Калам.
– Действительно. Он мог оставить людей в руках армии Рело, однако побоялся ярости изнеженных дурней, командующих в Арене. Правда, сейчас они уже не дышат.
– И каково имя этого викана?
– Колтайн. Он говорит о себе, будто имеет крылья, подобно ворону, и смеется, глядя на кровавую резню. Его ожидает медленная, долгая смерть – это обещал сам Камист Рело.
– Возможно, Вихрь соберет весь урожай, который он заслужил, – произнес Калам, сделав еще один глоток вина.
– А у тебя прекрасная лошадь, Мекрал.
– Кроме того, она очень преданная. Любой незнакомец, подходящий к ней, должен быть настороже, – произнес Калам, надеясь, что этот намек не пройдет незамеченным для собеседника.
Предводитель бандитов пожал плечами.
– Все на свете можно приручить.
Убийца вздохнул, опустив на землю бурдюк с вином.
– А вы что, изменники Вихря? – спросил он.
Все движение вокруг успокоилось. Слева потрескивал разгорающийся огромный костер.
Предводитель развел руками в стороны, на его лице было написано оскорбление.
– Простая любезность, Мекрал! Как мы могли заслужить подобные подозрения? Мы не воры и не убийцы, друг. Мы защитники! Конечно, твоя прекрасная лошадь принадлежит только тебе... Но у меня имеется золото...
– Лошадь не продается, Обарии.
– Но ты еще не слышал цену.
– Даже все Семь Священных Сокровищ не смогут поколебать моего решения, – проворчал Калам.
– В таком случае, больше нечего говорить, – произнес мужчина и передал бурдюк Каламу.
Убийца для вежливости припал губами к вину, однако пить не стал.
– Настали грустные времена, – продолжил предводитель бандитов, – когда доверие между солдатами превратилось в большую редкость. Все мы воюем под именем Ша'ики, в конце концов. Нас объединяет один ненавистный враг. Ночи, подобные этой, в самой середине священной войны, просто созданы для того, чтобы отмечать свои маленькие победы и объединяться в кровном родстве, друг.
– Твои слова подчеркнули красоту нашего похода, – произнес Калам. «Простые слова могут легко доходить до сознания людей, несмотря на боевые действия, весь ужас и трагизм сложившейся ситуации. Это просто удивительно».
– А сейчас быстро давай мне свою лошадь и тот прекрасный нож, что висит на портупее.
Смех убийцы был похож на тихий гром.
– Я насчитал среди вас семерых – четыре спереди, а трое ожидают сзади, – помедлив, он встретился с блестящими глазами предводителя бандитов. – Это будет довольно рискованное предложение, друг, но я абсолютно уверен, что убью тебя первым.
Мужчина помедлил, поразмыслил, а затем, улыбнувшись, произнес:
