Антилопа узнал этот голос – он принадлежал безымянной женщине-моряку. Антилопа развернулся и в последний момент увернулся от удара пики с оловянным наконечником. Оказавшись перед нападающим, он что есть силы вонзил острие своего короткого меча в лицо женщины-семка. Она захлебнулась в кровавом потоке, однако воздух потряс крик Антилопы – в его душе поселилось дикое животное. Покачнувшись, он чуть не упал на спину, однако его поддержал деревянный щит, подставленный чьей-то заботливой рукой. Около уха раздался голос безымянной женщины:
– Этой ночью я буду изводить тебя до тех пор, пока не попросишь о пощаде, старик!
Антилопу поразило, что у какого-то человека при непосредственной угрозе жизни могут возникать подобные мысли, однако он схватился за эту реплику как тонущий, который случайно обнаружил надежный плот. Переведя дух и успокоив сердце, готовое выпрыгнуть из груди, он оттолкнулся спиной от щита и сделал шаг вперед.
А прямо перед ним сражалась передняя шеренга моряков, которая таяла на глазах, шаг за шагом сдавая свои позиции. Их теснила гуранская тяжелая пехота, постепенно прижимая к склону. Клин был готов распасться.
Воины семков сновали в самой гуще моряков. Это была дикая, кровавая резня, а на помощь неприятелю спешили покрытые золой резервные тылы.
Задача была быстро выполнена. Безжалостная дисциплина в подобные моменты всегда давала огромное преимущество над сбродом племенных семков, которые дрались сами по себе. Осознав этот факт, моряки начали сражаться еще более страстно.
Внезапно в воздухе раздались три коротких звука горна – для воинов империи они означали приказ рассредоточиться. Антилопа изумился и начал оглядывать окрестности в поисках Листа, однако того и след простыл. Увидев безымянную женщину, спасшую ему жизнь, историк поковылял в ее сторону.
– Четыре гудка означают приказ отступать – может быть, я ослышался...
– Три, старик, – через зубы процедила она. – Рассредоточиться. Живо!
Женщина бросилась в сторону. Ничего не понимая, Антилопа последовал за ней. Склон представлял собой ужасное зрелище: кровь и желчь уже не могли впитываться в иссушенную почву, покрытую булыжниками. Они ступили на него с южной стороны, где дорога вела к высокому берегу, а затем спускалась в узкую канаву, заполненную по щиколотку потоками крови.
Тяжелая пехота гуранов начала тормозить – они почувствовали ловушку, хотя и не понимали, каким образом в подобной ситуации в нее можно попасть. Тем не менее они двинулись с вершины вниз по склону. Прозвучал еще один сигнал горна, и отряды империи вновь рванули к вершине.
Антилопа обернулся и в последний момент заметил, что на расстоянии семидесяти шагов вниз по склону тяжелая кавалерия клана Безрассудных Собак бросилась вперед, окружив Нила с Невеличкой, которые до сих пор стояли по бокам безмолвной кобылы, положив руки ей на спину.
– Жест повелителя, – пробормотала женщина за спиной.
«Они хотят взять власть над этим склоном ценой огромного количества жизней, несмотря на грязь и на камни. Склон довольно крут, чтобы прижать конников к шеям своих лошадей, при этом весь вес перейдет на передние ноги. Колтайн хочет, чтобы они нападали. Прямо в лицо тяжелой пехоте...»
– Нет, – прошептал историк.
Камни и песок посыпались вниз на берег. Вокруг Антилопы солдаты, облаченные в шлемы, начали проявлять беспокойство – кто-то появился на береговой вершине. На них посыпалось еще больше грязи.
Внезапно воздух разразился потоком малазанских проклятий, а большая часть шлемов обернулась в сторону берегового обрыва.
– Да это же проклятый Худом сапер! – проворчал один из моряков.
Перемазанное грязью лицо расплылось в злобной усмешке.
– Догадайтесь, что черепашки делают зимой? – крикнул он что есть силы вниз, затем бросился назад и пропал из виду.
Антилопа обернулся назад на конников клана Безрассудных Собак. Их бешеное движение вперед поутихло – они как будто никак не могли чего-то решить. Виканы подняли головы, а возбужденные взгляды замерли на плоских вершинах берегов с обеих сторон.
Гуранская тяжелая пехота и выжившие семки также остановились в недоумении.
Через пыль, которая плавно опускалась вниз по склону, Антилопа скосил взгляд на северный берег. Там началось какое-то движение: да это же саперы, привязав щиты к спине, начали движение вперед, хлынув вверх по склону, покрытому телами мертвых воинов.
В этот момент прозвучал еще один горн, и клан Безрассудных Собак хлынул вперед вновь – сначала рысью, а затем легким галопом. Однако теперь рота саперов прикрывала их отступ к вершине.
«Черепашки позаимствовали на время приход зимы. Эти ублюдки высадились на берег прошлой ночью – под самым носом у Рело – и погребли себя заживо. Во имя Худа, зачем?»
Саперы, все еще держа щиты на своих спинах, сгрудились вокруг, подготавливая оружие и другие приспособления. Один из них сделал шаг вперед и махнул клану Безрассудных Собак: «Можно двигаться вперед!»
Склон задрожал.
