– Нет. Они довольно странные, однако совсем не опасные, – девушка обернулась к Геборийцу. Бывший священник до сих пор находился в себе, практически не видимый под сплошным узором татуировок. – Ты что-нибудь чувствуешь?
Старик вздрогнул, будто каждое слово девушки представляло собой стрелу, покрытую зубцами.
– Кому-то не нужно быть бессмертным духом, чтобы заставить себя бояться, – пробормотал он.
Фелисин изучающе на него посмотрела.
– Ты не можешь вечно сторониться того факта, что чуть не стал всевышним, Гебориец. А сейчас, старик, ты постепенно скатываешься к смертным – в этом и заключается причина всех страхов.
Гебориец издал горький, сардонический смешок.
– Ага, – продолжила девушка, – не ожидал услышать от меня подобное? Несмотря на все наше непонимание, ты отказался бросить своего маленького, несмышленого ребенка.
– Ты до сих пор находишься под действием некоей силы, Фелисин, а она дает ложное представление о твоей собственной мудрости. Первое является даром, дочка, а второе придется заработать.
– Да он пытается сковать тебя, новоявленная Ша'ика. Я предлагаю убить этого человека.
Девушка отрицательно покачала головой, не сводя глаз с Геборийца.
– Поскольку мудрость не может быть преподнесена в качестве дара, небеса мне послали мудрого спутника. Его общество, его слова...
– А я думал, что ты не оставила мне выбора. Фелисин, – прервал ее бывший священник, вскинув глаза и сомкнув густые брови.
– Возможно, это была только видимость, Гебориец, – ответила она.
Девушка видела, что внутри старика снова идет борьба – та самая, которая мучила его с первого момента их знакомства. «Мы прошли по выжженной войной земле, и все это время нам приходилось бороться друг с другом. Словно Худ поднял над нами зеркало...»
– Общаясь с тобой, я поняла одну очень важную вещь, Гебориец.
– Какую же именно?
– Самое главное в мире – это терпение, – обернувшись, Фелисин показала Льву жестом, что они могут двигаться дальше.
Компания вошла в испещренные ущельями горы. Крайне сомнительно, чтобы эти места видели на своем веку хотя бы один священный обряд. Окружающие базальтные камни были девственно чисты на предмет каких-либо знаков или символов, высекаемых камнетесами в особых местах. Кроме того, Фелисин пока не видела фигур из валунов, которые были столь распространены в Рараку.
Девушка чувствовала присутствие духов – сначала очень явное, а сейчас ненавязчивое, спокойное. В любом случае ощущение непрерывной слежки так и не выходило из головы. За горным хребтом следовало постепенное снижение, которое переходило в необъятный котлован – место окончательной смерти огромного древнего моря. Над углублением висел большой пыльный полог.
– Оазис располагается неподалеку от центра, – произнес Лев в сторону девушки.
Та кивнула.
– Осталось менее семи лиг.
– А кто несет пожитки Ша'ики? – поинтересовалась Фелисин.
– Я.
– В таком случае мне пора разобраться с ними.
В полном молчании Лев опустил походный мешок, развязал шнурок и принялся выкладывать содержимое на песок. Одежда, несколько женских колец, браслеты и серьги, длинный вороненый нож с жестяным лезвием и острым кончиком.
– Ее меч ожидает нас в лагере, – произнес Лев, закончив приготовления. – Ша'ика носила браслеты только на левом запястье, а кольца – только на левой руке, – указав на кожаные полоски, он продолжил: – Эти предметы предводительница восстания надевала на правое запястье и предплечье, – помедлив. Лев поднял на нее тяжелый взгляд. – Крайне важно, чтобы ты в точности выполнила мои рекомендации.
Девушка улыбнулась.
– Чтобы еще больше заморочить им голову, да? Воин опустил взор.
– Понимаешь, мы можем столкнуться с некоторым сопротивлением. Верховные маги...
– Будут стараться взять власть в свои руки. Сначала они посеют в лагере мелкие разборки, затем пойдут на открытое столкновение. До сих пор они не проявляли активности, поскольку не знали, живали в самом деле Ша'ика. Наверное, они приготовили могилу.
– Провидица...
– Ты слишком много на себя берешь, воин. Лев поклонился.
– Никто не посмеет отрицать ту силу, которой ты обладаешь, однако...
– Однако мне еще не приходилось открывать собственноручно священную Книгу.
Лев поднял глаза.
– Да, не приходилось.
Фелисин осмотрелась. Толбакай и Гебориец стояли неподалеку, боясь пропустить хотя бы слово из их разговора.
– То, что предстоит мне открыть, заключается не между страницами ветхого тома, а внутри моей души. Время пока не пришло, – девушка вновь взглянула в лицо Льва. – Ты должен мне доверять.
Кожа на веках пустынного воина напряглась. Фелисин продолжила:
– Ты никогда не уступишь в этом вопросе. Правда?
– Кто, интересно, так решил?
– Мы сами.
Среди спутников повисло молчание.
– Толбакай! – властным тоном произнесла девушка.
– Да, новоявленная Ша'ика?
– Скажи, что следует сделать с человеком, который начинает сомневаться во мне?
– Занести над головой меч, – проревел громила. Гебориец фыркнул.
Услышав это, Фелисин обернулась к старику.
– А ты? Что бы сделал ты?
