«Смотри-ка, а один из этих угрей выполз довольно далеко на берег. Я не верю своим глазам: он продолжает двигаться дальше! А что, если и мне воспользоваться его немым примером?» Калам опустился на живот и медленно двинулся вперед, обтирая телом влажную мостовую. Каждый выдох убийца старался совершать в сторону либо в песок.
«Колдовство превращает охоту в весьма ленивое занятие. Они начинают ожидать только тех проявлений, которые обеспечивают чрезмерно усиленные органы чувств. Эти люди забывают об игре теней, об игре тьмы... По крайней мере, я надеюсь на это».
Калам не мог видеть себя со стороны, однако он абсолютно четко понимал, что его практически разоблачили. Убийца чувствовал себя червем, пересекающим тротуар. Какая-то часть его разума начала не выдерживать и захотела кричать во всю силу, однако Калам мгновенно спрятал ее глубоко внутри. Непременным правилом Когтя была внутренняя дисциплина – это относилось к разуму, телу да и всей душе.
Самой большой опасностью могло сейчас стать улучшение погоды. Облака, затянувшие небо еще с вечера, скрывали за собой луну – в сложившихся обстоятельствах злейшего врага Калама. Стоило ей только подняться над горизонтом, как сразу самый ленивый наблюдатель не смог бы не заметить длинную тень, скользящую по мостовой.
С тех пор как убийца начал пересекать улицу, прошло уже около десятка минут. Город за спиной был подозрительно молчалив. «Наверное, это очередная шутка моих охотников, которые не хотят пропустить ни единого шороха. Меня практически раскусили, но зачем портить игру? Эта охота обещала своим организаторам длительное наслаждение... Они хотели удовлетворить братское чувство мести. В конце концов, зачем готовить сложный лабиринт, если ты собираешься убить жертву в самом начале его пути?»
Горькая логика этих мыслей была подобно раскаленному ножу, который вонзили в грудь. Именно она могла раньше всех остальных обнаружить присутствие Калама под самым носом у врагов. Медленно поднявшись и затаив дыхание, убийца осмотрелся.
Наконец-то он оказался прямо под деревянной повозкой, упираясь головой в грязное днище.
Калам замер. Охотники несомненно ожидали от него искусного разрешения ситуации, однако ловкость рук являлась далеко не единственным талантом убийцы. «Всегда держи за собой преимущество за счет неожиданности...» Калам скользнул вперед, оставил позади первую повозку, затем вторую и наконец добрался до дверей большого склада.
Грузовой вход представлял собой, естественно, огромный проем, состоящий из двух сопоставляющихся друг с другом половин двери. В данный момент они были соединены друг с другом огромным висячим замком. С боковой стороны в больших воротах была проделана еще одна маленькая дверца для людей, но и она была закрыта.
Грубая физическая сила, которой обладал Калам, сейчас никак не могла ему помочь. Мало того что она наделала бы много шума, так не стоило еще забывать и о кровопотере. Убийца обладал умениями и профессионального домушника, и по этим навыкам он мог дать фору кому угодно. Не прошло и пары минут, как Калам поднажал на дверь, и та медленно со скрипом отворилась. Опустив мягко замок на землю, убийца проник через узкую щель в сплошную тьму.
Пошарив руками в воздухе, он через несколько секунд наткнулся на большую полку с инструментами. Он взял пару щипцов, топорик, небольшой мешок из пеньковой ткани, а также сломанный длинный нож – его кончик отсутствовал, а само лезвие оказалось сильно искривлено. Кроме того, под руки попалась кожаная рабочая рубаха кузнеца, и Калам сразу надел ее на себя. Проникнув в заднюю комнату, он обнаружил дверь, которая вела на аллею за домом.
Дом Мертвых, по его подсчетам, должен был находиться в шести кварталах от гавани. «Однако Салк Елан об этом предупрежден, поэтому засада обязательно появится на пути. Я должен быть идиотом, чтобы направиться туда по прямой... Плохо только, что и охотники об этом знают тоже».
Рассовав инструменты по множеству карманов рубашки, Калам открыл дверь, оставил ее открытой и огляделся. Убедившись, что вокруг все тихо, он отворил ее несколькими дюймами шире и принялся придирчиво осматривать крыши близлежащих домов, а также небо.
Никого, да и облака закрывают луну сплошным ковром. Слабый свет проникал только лишь из нескольких зашторенных окон, но он не был способен рассеять густую ночную мглу на расстоянии нескольких футов от себя. Где-то в отдалении залаяла собака.
Убийца ступил на улицу и пошел вдоль аллеи, усеянной разбросанными упаковочными ящиками.
Небольшая ниша, расположенная прямо у перекрестка аллеи с противоположной улицы, была окутана абсолютной темнотой. Калам прикинул размеры убежища и медленно приблизился. Вытащив из карманов нож и топорик, он без промедления рванул вперед и принялся наугад рубить темный воздух.
