– Эта ночь стала богатой на события для всех. Баудин совершил побег из тюрьмы, по пути с целью диверсии ухитрившись поджечь несколько зданий. Сейчас он скрывается где-то в трущобах Черепной Чаши. Однако никто не пытался взобраться на стены или попробовать бежать через Озеро Утопленников: вдоль всей Дороги Жуков до самой вершины стоит кордон охранников, который в любом случае не удастся пройти. Саварк объявил награду тому, кто поймает Баудина живым, и, по моему глубочайшему убеждению, дело вовсе не в том, что при побеге тому удалось свернуть шею троим людям капитана. Что ты думаешь по этому поводу? После этого Бенет объявил об утренней пропаже Фелисин из прядильни. Данное известие заставило меня очень удивиться и встревожиться. Когда настало время обеденного перерыва, я направился к этому ублюдку, надеясь выяснить всю правду. Однако Бенет начал вновь плести сказки, будто видел тебя последний раз у Буллы только лишь прошлой ночью и что отпустил тебя на все четыре стороны вследствие крайнего обоюдного истощения. Еще он добавил, что пристрастие Фелисин к зелью приняло угрожающие масштабы: «Она дышит дымом этой гадости чаще, чем воздухом». Однако, выслушивая все эти бредни, я заметил на его пальцах отпечатки зубов. Конечно, я видел, что в течение последней ночи Бенет принимал участие в какой-то драке, однако неужели его единственным ранением стала отметка чьих-то зубов? Что ж, после этого стало все ясно, а поскольку в такой суматохе о старом Геборийце никто и не вспомнил, я провел всю вторую половину дня прочесывая аллеи, ожидая обнаружить худшее...
Внезапно Фелисин оттолкнула его руку. Медленно открыв рот, она сморщилась от боли, почувствовав, как тысяча мелких иголок вонзились в губы, превратившиеся в сплошную рану.
– Бенет... – начала было она, однако закашлялась от сильнейшей боли в груди
Взгляд историка стал жестким.
– Что по поводу него?
– Передай ему... от меня... Передай, что я сожалею... Разочарованный старик медленно отклонился назад.
– Передай ему... – продолжила она, – что я хочу оказаться в его доме. Скажи ему... Пожалуйста.
Гебориец встал на ноги.
– Тебе надо немного отдохнуть, – сказал он странным вялым голосом и пропал из виду.
– Воды!
– Подойди сама, а потом ляг, поспи.
– Но я же не могу, – пробормотала она.
– А почему нет?
– Я не могу уснуть без трубки. Просто не способна.
Девушка почувствовала, как взгляд историка сверлит ее из темноты.
– Твои легкие сейчас – одна сплошная рана, причем сломано несколько ребер. Давай, чайку? С дурхангом!
– Сделай его покрепче, пожалуйста.
Услышав звук наливаемой из бочонка в чашку воды, она закрыла глаза.
– Да, умная история, девушка... Хм, найденыш! Тебе повезло, что мне так быстро удалось тебя разыскать. Я бы даже сказал, что сейчас Венет с удовольствием поверит всем этим байкам.
– Почему? Почему ты мне об этом говоришь?
– Чтобы успокоить. Я имею в виду, – добавил он, поднося к постели чашку воды, зажатую между обрубками, – что он может забрать тебя обратно, девушка.
– О... Я... я не понимаю тебя, Гебориец.
Он посмотрел, как девушка тянется губами к глиняной чашке с водой.
– Нет, – произнес он. – Ты не понимаешь.
Подобно стене чудовищных размеров, песчаная буря опустилась на западный склон холмов Эстара и со смертоносным воем приблизилась к прибрежной дороге. На полуострове подобные земляные штормы были большой редкостью, в то время как Калам встречался с их яростной мощью уже не в первый раз. Первоочередной задачей в таком случае было побыстрее покинуть дорогу. Шторм приблизился к морским скалам слишком близко, а подобные каменные творения природы были весьма непрочны и могли обрушиться в любую минуту. Направив своего жеребца на щебень, лежащий по обочине дороге, Калам заметил, как тот начал волноваться. Это сильное, избалованное животное слишком привыкло к комфорту и хорошей дороге. Песок был накален до предела, кроме того, в нем периодически встречались предательски скрытые от глаз песчаные ямы. Не обращая внимания на то, что жеребец начал дергать шеей и мотать головой, он осторожно повел его вниз к заливу, а затем пустил в галоп. Через полторы лиги впереди располагалась пристань Ладро, а за ней, на берегах сезонной реки – башня Ладро. Однако Калам в любом случае не планировал там задерживаться – командиром башни был малазанин, ее охранниками – тоже, и это не сулило ничего хорошего.
Огромная желтая стена стремительно приближалась, и вот горизонт слева от Калама оказался на расстоянии нескольких шагов. Холмы пропали, а бурлящая мгла окутала небо. Вокруг наездника в водовороте песка начали кружить беспомощные степные ящерицы. Бормоча проклятья, убийца пришпорил коня до максимума его возможностей.
Он благословлял небеса, что жизнь научила его выбирать животных. Жеребец, который был сейчас под седлом, являлся лучшим представителем своей породы; со стороны казалось, будто он без каких-либо усилий просто плывет над поверхностью земли, с презрением поглядывая на своего хозяина, благодаря которому они попали в такую передрягу.
