Сочтя спор законченным, она замурлыкала какую-то песенку. Я вцепился в прутья решетки и стал умолять:
– Ты пренебрегла моим возражением, Кубаба: Нимрод не должен узнать, что я жив.
– Ах да… Обожаю эту историю.
– Я ее тебе не рассказывал!
– Да, но я ее обожаю.
– Я никогда не расскажу ее тебе.
Она умолкла, взвешивая за и против, затем вперила в меня враждебный взгляд:
– Что тебя с ним связывает?
– Для меня самое главное – это как раз не быть с ним связанным ничем.
– Думаешь, я не обратила внимания на ваши пальцы?
Я забился в угол камеры. Эта подробность не ускользнула от острого взгляда царицы. Мы с Дереком имели отличительный наследственный признак: два сросшихся пальца, средний и безымянный.
Моя подавленность понравилась Кубабе.
– Я заметила этот странный кармашек еще во время нашей первой беседы. И задумалась. И поняла, что я, возможно, заполучила брата чудовища, а это ценный заложник. Твой отказ встретиться с ним подтвердил мои подозрения. Затем я поразмышляла о твоей враждебности по отношению к нему и сделала вывод, что передо мной два брата, но это братья-враги. Властитель Бавеля не предпримет ничего ради своего брата… Его брат не желает даже приблизиться к нему. Ну и семейка! Но разве не все семьи таковы? Нормальных я не знаю. Ладно, не важно. Ты непременная часть моей сделки. Он тебя ждет. Его рабы тебя ждут.
– Я не пойду в Бавель.
– Натам-Син, твое благоразумие сбережет нам время. Ты уступишь, я знаю. Уважай мой ум, как я уважаю твой. Я нуждаюсь в тебе, чтобы сохранить свое царство, ты нуждаешься во мне, чтобы вызволить своих товарищей. Вдобавок, как только ты обоснуешься в Бавеле, я приду поговорить с тобой о Нуре.
Я вздрогнул. Чтобы призвать меня к молчанию, она приложила палец к моим губам:
– Тсс! Не раньше.
Неужели она держит Нуру в узилище? Для чего? Где? Не Кубаба ли похитила ее шесть лет назад? Внезапно лишившись сил, я как подкошенный рухнул на колени под тяжестью новых испытаний и тайн:
– Кубаба, хуже ты или лучше, чем Нимрод?
Мой вопрос привел ее в такой восторг, что она расхохоталась и ласково взглянула на меня:
– Ты отлично развлечешься, дорогуша. Ты будешь присутствовать при возведении Башни, Башни Бавеля, самой высокой башни в мире.
В ее устах это звучало иначе, чем у Нимрода. Возведение «самой высокой башни в мире» выглядело нелепым проектом.
– Соглашайся, Нарам-Син.
– Кубаба, даже если я хочу помочь тебе и защитить твой народ, я никогда не предстану перед Нимродом.
– Измени свою внешность…
– Это мне никогда не удастся.
– Когда он видел тебя в последний раз? Сколько лет назад?
Разумеется, ответить я не мог. Понурив голову, я промямлил:
– Много…
– Ты был еще ребенком или уже мужчиной? Я говорю о волосах…
– Мужчиной.
– Значит, побрейся, убери все: бороду, усы, брови, волосы. Сделайся гладким и лысым, это меняет человека. Он тебя не узнает.
– Но… мои пальцы…
Прищурившись и разглядывая мои пальцы, она закивала:
– Да, твои пальцы…
– Фамильная черта. Она привлечет внимание Нимрода, и он тотчас узнает меня.
Она окликнула стоящих позади нее слуг:
– Дорогуши…
Те четверо зашуршали.
– Передайте ему все свои факелы, пусть они осветят камеру.
Трое первых просунули сквозь прутья решетки потухшие факелы и огниво. Четвертый выступил вперед с моими котомками. Кубаба ткнула в них пальцем:
– Вот твоя сумка целителя.
– Для чего?
– Разумеется, чтобы ты отрубил себе пальцы.
Воздух вибрировал от возбуждения. Весь Киш знал, что нынче утром Кубаба покинет дворец. От святилищ до крепостных стен, из дома в кабак, от торговца яйцами – дубильщику кож, от проститутки – к жрице шла молва о поединке царицы с Нимродом. Все слышали о храбрости, которую проявила правительница, о заключенной в конце концов сделке, и каждый был признателен ей за этот успех. Наперекор грозному тирану город продолжал свое мирное существование: он избежит войны, а его жители избегнут рабства. Горожанам хотелось чествовать свою царицу, и они высыпали на улицы; женщины набрали в передники розовых лепестков, мужчины прихватили большие пальмовые листья, дети трясли трещотками. Все сгорали от нетерпения.
Едва Кубаба появилась, раздались приветственные и радостные возгласы. Гомон нарастал, каждый надсаживал глотку, стараясь перекричать соседа.
