Дарбар[18] внизу был странным образом пуст. Двор был уставлен флагами, диванами и… ветками деревьев. Амир разинул рот. Никогда не доводилось ему видеть двор Халморы. Виноградные лозы и лианы – это одно, но тут целые сучья проникали через окна и стены как продолжение джунглей, и никто не препятствовал им. Большую часть пространства в центре занимали столы из березы. Фонари в форме грибов свисали с ветвей под сводом. Сотни светлячков порхали среди колонн, озаряя комнату гипнотическим мерцанием. При виде такой пустоты Амир недоуменно заморгал. От Харини он слышал рассказы про еженощные пирушки. Тишина завораживала, и молодой человек стоял, забыв на миг о намерении разыскать принцессу. Потом взгляд его упал на помост прямо внизу, со сделанным из дуба и янтаря троном, похожим на ядовитый гриб. Кто-то стоял рядом с троном, небрежно положив руку на подлокотник, как если бы располагался рядом с другом.
Харини…
Сердце Амира забилось неровно; он присел на то, в чем узнал теперь кресло с королевской обивкой, и вгляделся вниз. Харини собрала волосы в несколько черных пучков – она клялась, что никогда не использует этот стиль. По ее словам, от этого болели корни волос и выглядела она старше. Вдобавок на ней было материнское ожерелье из сурьмы – жуткого камня, из-за которого казалось, будто ей взрезали горло и брызнула кровь цвета пепла. Ожерелье она тоже ненавидела. На боку у нее висел тальвар[19]. Харини никогда не носила острые предметы. Амиру тревожно было видеть ее в окружении вещей, не свойственных ее привычкам. Он помедлил, стараясь залатать дыры в своих воспоминаниях и недоумевая, когда они успели превратиться в нечто неузнаваемое. Так же неузнаваема была и женщина, располагавшаяся напротив Харини. От нее исходила аура спокойствия, как если бы не существовало напряжения, охватившего остальную Халмору. Волосы у нее были распущены, волнистые черные пряди спускались до талии. Лицо было небольшое и овальное, как мускатный орех, выражавшее некое веселое любопытство, как если бы она наблюдала за пьесой или танцем.
Одеяния, подобного тому, которое было на этой женщине, Амир не видел ни в Халморе, ни в Ралухе. На деле он готов был поклясться, что никто в восьми королевствах не носил одежды столь кричаще-пестрой. На ней была ленга с сари, обернутым вокруг пояса как кушак, на голове желто-зеленая бандана, напомнившая Амиру бродячих певцов из порта в Джанаке.
– И что мне следует сказать им? – спросила Харини у незнакомки, рассеянно барабаня пальцами по палисандровому подлокотнику трона.
Амир не сомневался, что эта ее позиция, позиция превосходства, нова для Харини и что, занимая ее, принцесса испытывает такую же нервозность, как и Амир, наблюдающий за ней из тайной палаты над дарбаром.
Где раджа Вирулар?
– Будьте деликатны, – ответила неизвестная. В ее голосе слышалась гулкая тьма. – И велите людям не пропустить ни единого уголка. Файлан не любит проигрывать.
– Я видела, что его ранили. Скорее всего, тяжело. Мне жаль.
Незнакомка махнула рукой:
– Это причинит ему лишь легкое неудобство. Он обеспечит возвращение украденной куркумы.
Харини растерянно покачала головой:
– Вам следовало предупредить меня, что может случиться нечто подобное. Вы… Вы даже не представляете, на какой риск я пошла ради ваших амбиций. Мои родители заперты сейчас в моей опочивальне. Народ чувствует: что-то не так. Совет торговли пряностями уже принял решение расследовать любые отклонения в поставках, и ему не составит труда обнаружить их при первом взгляде на наши ведомости. И вы не знаете Орбалуна… Он даже через Врата чует подвох, сидя на своем троне в Ралухе.
У неизвестной женщины округлились глаза. Она поднялась по помосту к трону и схватила Харини за плечи.
– Харини! Харини! Успокойтесь, ладно? Ничто не потеряно, даже сейчас. Мы близки, так близки. Давайте просто придерживаться нашего плана.
Харини высвободилась как из объятий трона, так и из хватки женщины и стала расхаживать по помосту. Амир огорчился при виде озабоченности на ее лице.
– Хорошо, – промолвила она покорно спустя какое-то время. – Хорошо. Меня просто… пугает, что это все неправильно.
– Это естественно, – сказала незнакомка. – Работая, мы имеем дело с узким окном, и нам нельзя терять сосредоточенность. Я обещала помочь вам и сдержу слово. Для начала скажите, какие есть последние известия об Иланговане?
Амир окаменел на месте в наблюдательном пункте королевы.
Харини посмотрела собеседнице в глаза:
– Нам известен его распорядок. Теперь дело только за тем, чтобы проникнуть туда.
– Прекрасно, прекрасно. Помните: это должно случиться во время праздника афсал-дина. Именно тогда я ожидаю выпуска.
Амир поскреб затылок. Выпуска чего? И что должно произойти во время праздника афсал-дина? И почему Харини сказала, что родители заперты у нее в опочивальне?
О Врата, неужели Харини наконец взбунтовалась против родителей и торговли пряностями? Амир против воли улыбнулся.
Принцесса испустила тяжелый вздох.
