– Да. Просто… не надо давить, ладно? Чем сильнее меня подталкивают, тем больше шанс совершить ошибку. Просто позвольте мне… дышать. Я должна действовать на трезвую голову. Вы понимаете, что это все внове для меня.
– И для меня, – сказала женщина. Она теперь стояла лицом к Харини и спиной к Амиру, и он мог только предположить, что она улыбается. – Но мы превосходно все спланировали, и, пока мы все исполняем в точности как задумано, а так и будет, никому не придется умирать.
– За исключением того, что кто-то может умереть сегодня, – прошипела Харини.
От холода в ее голосе у Амира мурашки пошли по спине: как может она так спокойно говорить о смерти? Улыбка на его губах померкла. С таким безразличием можно вести речь о недоеденной кожице с куриной ножки после обеда.
– Файлан силен, – продолжила незнакомка. – Он выживет. А если нет, мы прославим его за подвиг, когда наступит подходящее время. Но пока оно не пришло, Харини. Сосредоточьтесь, – снова призвала она. – Вы не должны идти на поводу у народа или внешних сил. Да, будут бунты. Да, другие государства будут выражать недовольство. Но с течением времени ни у кого не останется иного выбора, как приспособиться. А вы уже будете возглавлять гонку. Сейчас империя куркумы страдает, но впредь вы никогда не увидите этих страданий.
У Амира голова пошла кругом. Мятежи в Халморе? Гонка ради того, чтобы приспособиться? Он мечтал о побеге из упорядоченного мира, в котором оказался заточен, но сейчас вынужден был признать, что эти две женщины намного опередили его.
После показавшейся вечной паузы Харини кивнула, но вопреки выраженному согласию Амир угадывал тень неохоты на ее лице. Тем не менее она устремилась к незнакомке, обняла ее, а из глаз у нее полились слезы. Амир никак не мог взять в толк, что происходит. Смятение, смущение и даже странное любопытство боролись в нем, на шее лихорадочно пульсировала жилка. Некий заговор, в который вовлечены Харини и эта женщина, касается не только кражи пряностей и противодействия торговле ими, но также Илангована. Врата, ему нужно разобраться!
– Люди будут спрашивать про исчезнувшую куркуму, – промолвила Харини. – Жрецы затребуют ее для храма Уст.
Женщина рассмеялась в ответ:
– Бросьте, раджкумари. Вы хотите мне сказать, что ученые мужи вашего королевства, проповедовавшие покаяние и воздержание, ни с того ни с сего станут искать, куда делись богатства?
– А простой народ?
– Это будет проверка, – отрезала незнакомка и вскинула голову, почти горделиво.
Затем, не говоря ни слова, она ушла, и ее шаги эхом звучали по дарбару. Выждав несколько минут и убедившись, что Харини сидит на троне в полном одиночестве, Амир собрался с духом, чтобы подойти к ней. Он воспользовался своим маршрутом, минуя коридоры, которые должны были, по его разумению, вести в дарбар. Выбранная им дверь открылась позади помоста, и он увидел пространство зала. Харини сидела, сгорбившись на троне, и закрывала ладонями лицо.
– Харини! – окликнул он, обходя громаду украшенного опалами престола.
– Амир! – Харини вскочила, глаза у нее округлились. – Ты до смерти меня напугал. Клянусь Вратами! Какими судьбами ты здесь?
От ее близости у Амира перехватило дыхание. Вот уже три месяца, как они не встречались. Он боялся забыть черты ее лица. Как будто это возможно.
– По делам доставки, зачем еще? – пролепетал он. – Ну и конечно… хотел увидеться с тобой.
Харини дернулась, как если бы хотела подбежать и обнять его, но в последний момент остановилась. Медленно покачала головой, бросив косой взгляд на большие железные двери в противоположном конце тронного зала.
– Амир, тебе нельзя здесь быть. Халдивиры могут вернуться в любой миг.
Разумеется, человеку из вратокасты в дарбаре находиться не дозволяется.
– Тогда давай выйдем. В сад.
– Я… – Харини закусила губу. – Я не могу, Амир. Не сейчас… У меня важные дела.
Амир тяжело вздохнул:
– Я тебя три месяца не видел. Хасмин… Он пообещал, что мое имя никогда не попадет больше в реестр на Халмору. Я хотел сообщить тебе, но, поскольку мы с Карим-бхаем толком ни читать, ни писать не умеем, мне понадобилось время, чтобы найти грамотного человека. Но когда три дня назад Карим-бхай понес тебе мое письмо, он не смог тебя найти. Вот почему сегодня я… кое-как… Харини, с тобой все хорошо?
В этот миг плечи его свело от боли, а по лицу пробежала гримаса.
– Конечно, все хорошо, – ответила она, не поведя бровью. – Я скучала по тебе, Амир.
Ее пальцы скользнули по его щеке. Сам того не сознавая, Амир подался вперед, нуждаясь в этой ласке. Когда девушка отдернула руку, молодой человек вздрогнул, как если бы его ударили.
– Просто тут… есть дела, которыми нужно заняться. Родители, они… Ты ведь знаешь, какова ситуация с куркумой в эти дни. Совет торговли пряностями игнорирует наши обращения.
– Это я слышал, – соврал Амир.
До него доходили слухи, что все как раз наоборот, и это делало ее нечестность еще более подозрительной. Амир обвел взглядом дарбар. Слияние камня, леса и золота не переставало изумлять его. Потом глаза его остановились на пучке волос на ее голове, на ожерелье из сурьмы.
