– Ты не представляешь себе всей низости людских сердец. Твой кузен не успокоится, пока ты не будешь мёртв. За каждым твоим движением следят шпионы: сегодня утром я отловил в твоей ванной двух жреческих бесов. Я с ними побеседовал. Короче, в определённом смысле можно сказать, что теперь они служат тебе.
Мальчик кивнул.
– Приятно слышать.
Лев сыто рыгнул.
– Ну да, они щедро поделились своей сущностью, чтобы укрепить мою. Не делай такое лицо. В нашем мире мы все равно все едины, я ж тебе говорил.
Как обычно, одного упоминания об Ином Месте оказалось достаточно: глаза моего хозяина вспыхнули, лицо сделалось мечтательным и задумчивым.
– Рехит, друг мой, – сказал он, – ты многое мне рассказывал, но я хочу узнать ещё больше. Думаю, нескольких недель работы будет достаточно. Аффе приходилось общаться с шаманами далёких земель, он рассказывает мне об их техниках владения собственным телом. И когда ты вернёшься… Ладно, там поглядим.
Львиный хвост ритмично постукивал по камням крыши.
– Лучше бы ты сосредоточился на опасностях этого мира. Твой кузен…
– Не бойся, Пенренутет станет охранять меня, пока тебя не будет. А сейчас – смотри, на маяке зажигают огонь. Флот отчаливает. Тебе пора.
Вслед за тем для меня наступило время великих трудов, и с хозяином я долго не виделся. Я отплыл с египетским флотом, отправленным против пиратов, и участвовал в решающей битве у берберского побережья[81]. Потом отправился с войсками в фиванскую пустыню, где мы устроили бедуинам засаду и захватили множество заложников. На обратном пути нам пришлось выдержать стычку с отрядом джиннов с головами шакалов, которых мы еле одолели[82].
Не задерживаясь на отдых, я отправился на юг и присоединился к основным частям царской армии, посланной, чтобы отомстить горцам верхнего Нила. Эта кампания тянулась почти два месяца и завершилась бесславной битвой при порогах. В этом бою я в одиночку сражался с двумя десятками фолиотов на краю пропасти над пенящимся водопадом. Потери были велики, однако же победа осталась за нами, и в тех краях воцарился мир[83].
Я пережил немало испытаний, но сущность моя была крепка, так что я был не в обиде. По правде говоря, исследования моего хозяина – его стремление установить равенство между джиннами и людьми – что-то во мне затронули, несмотря на весь мой скептицизм. Я уже смел надеяться, что это не пустая затея. И все равно я боялся за Птолемея. Он был совершенно не от мира сего, он просто не замечал грозящих ему опасностей.
Однажды ночью, в то время, когда мы пребывали в горах, в моём шатре возник пузырь. В полупрозрачной поверхности отразилось лицо Птолемея, размытое и далёкое.
– Приветствую тебя, Рехит. Я слышал, вас можно поздравить? До города дошли вести о ваших успехах.
Я поклонился.
– И как, твоему кузену полегчало?
Мой хозяин, похоже, вздохнул.
– Увы, люди утверждают, будто это моя победа. И сколько я ни возражаю, именно моё имя выкрикивают с крыш. Кузен недоволен.
– И неудивительно. Тебе следует… А что это у тебя на подбородке? Ссадина какая-то…
– Да так, ничего. Это в меня лучник на улице выстрелил. Но Пенренутет оттолкнул меня в сторону, так что все в порядке.
– Я возвращаюсь.
– Погоди! Мне нужна ещё неделя, чтобы завершить мой труд. Возвращайся через семь дней. А пока можешь отправляться куда хочешь.
Я уставился на него во все глаза.
– Что, правда?
– Ну, ты же всё время стонешь о том, как хозяева ограничивают твою свободу. Вот тебе и возможность побыть свободным. Думаю, ты сумеешь ещё немного вытерпеть ту боль, которую тебе причиняет пребывание на Земле. Делай что хочешь. Через семь дней увидимся.
Пузырь превратился в пар и исчез.
Это предложение было настолько неожиданным, что в течение нескольких минут я мог только бесцельно блуждать по шатру, поправляя подушки и рассматривая собственное отражение в полированной бронзовой утвари. И тут до меня окончательно дошёл смысл его слов. Я вышел из шатра, бросил прощальный взгляд на лагерь и с торжествующим криком взмыл в воздух.
Прошло семь дней. Я возвратился в Александрию. Мой хозяин стоял в своём кабинете, в одной белой тунике, без сандалий. Лицо у него осунулось, вокруг глаз от усталости появились серые круги, но меня он встретил со всегдашним энтузиазмом.
– Как раз вовремя! – воскликнул он. – И как тебе мир?
– Мир широк и прекрасен, хотя, пожалуй, в нём многовато воды. На востоке горы вздымаются до самых звёзд, на юге земли не видно под кронами лесов. Устройство Земли чрезвычайно многообразно – мне будет над чем поразмыслить.
– Надо будет и мне когда-нибудь все это повидать… Ну а люди? Что ты скажешь о них?
– Люди появляются разрозненными пятнами, как прыщи на заду. Похоже, большинство из них обходится без магии.
– Твои наблюдения весьма глубокомысленны, – усмехнулся Птолемей. – А теперь моя очередь!
