На седьмой минуте в зале сделалось холодно. Не постепенно, а мгновенно, как будто внезапно нажали на кнопку. Все принялись стучать зубами. На восьмой минуте в зале разлился нежнейший аромат бальзамина. На девятой минуте Натаниэль обнаружил, что в пентакле с Мейкписом есть что-то ещё. Оно присутствовало на третьем плане – что-то туманное, текучее, втягивающее в себя свет: тёмная рогатая масса, разрастающаяся то ввысь, то вширь, с руками, которые тянулись в стороны и упирались в стенки пентакля. Натаниэль опустил глаза – ему показалось, что инкрустированные границы пентакля слегка прогнулись. Черт новоприбывшего было не разглядеть. Он возвышался над Мейкписом – а тот все читал заклинание, совершенно не замечая своего нового соседа.
И вот наконец Мейкпис достиг кульминационной точки заклятия, того момента, когда он должен был заточить демона внутри себя. Он произнёс, почти выкрикнул ключевые слова, и тёмная фигура исчезла в мгновение ока.
Мейкпис умолк. Он стоял абсолютно неподвижно. Глаза его смотрели поверх голов зрителей, как будто куда-то вдаль.
Все не сводили с него взгляда, боясь пошевелиться. Мейкпис не двигался, лицо его было совершенно неживым.
– Хопкинс, – хрипло сказал Руфус Лайм, – отошлите его… Быстрее!
И тут внезапно Мейкпис издал громкий возглас и ожил. Это произошло абсолютно неожиданно. Натаниэль вскрикнул, все вздрогнули. Даже наёмник сделал шаг назад.
– Получилось! – Мейкпис одним прыжком выскочил из круга. Он хлопал в ладоши, скакал, прыгал и кружился на месте. – Получилось! Какой триумф! Я вам просто не смогу передать…
Заговорщики подвинулись ближе. Дженкинс посмотрел на него поверх очков.
– Квентин… Это правда? И как оно?..
– Да! Ноуда здесь! Я чувствую его внутри себя! Ах – пару секунд, друзья мои, между нами шла борьба, должен признаться. Малоприятные ощущения. Однако, призвав на помощь всю свою силу, я как только мог строго приказал демону уняться. И почувствовал, что он смирился и готов повиноваться. Он находится внутри меня, он тих и покорён. Он признал своего хозяина! Как это было? Трудно описать… Нет, не то чтобы больно… Я воспринимал это как твёрдый раскалённый уголь у меня в голове. Но когда он подчинился – я испытал такой прилив энергии! О, это просто невозможно представить!
На это заговорщики ответили нестройными восторженными возгласами. Многие визжали и прыгали от радости.
– Могущество демона, Квентин! – крикнул Лайм. – Используйте его!
– Рано ещё, друзья мои. – Мейкпис поднял руки, призывая к тишине, и в зале всё стихло. – Я мог бы разрушить этот зал, – заявил он, – обратить его во прах, если бы захотел. Но у нас будет достаточно времени повеселиться, когда вы все последуете моему примеру. Разойдитесь по пентаклям! Призовите демонов! А потом мы возьмём в свои руки судьбы страны! Мы добудем посох Глэдстоуна и прогуляемся по Лондону. Насколько я понимаю, кое-кто из простолюдинов сейчас устраивает демонстрации. Наша первоочередная задача – поставить их на место.
Заговорщики с нетерпением, точно дети, разбежались по своим кругам. Натаниэль взял Китти за локоть и отвёл её в сторону.
– Меня сейчас позовут, чтобы принять участие в этом безумии! – прошипел он. – Я сделаю вид, что подчинился. Не пугайтесь. В последний момент я использую пентакль, чтобы вызвать группу могущественнейших джиннов. Если повезёт, они уничтожат Мейкписа и прочих глупцов. В худшем случае они дадут нам возможность сбежать!
Он сделал торжествующую паузу.
– Похоже, вас это не особо впечатляет?
Глаза у Китти были усталые, покрасневшие. Она что, плакала? А он и не заметил… Девушка пожала плечами.
– Надеюсь, что так оно и будет.
Натаниэль проглотил нахлынувшее раздражение: по правде говоря, он и сам нервничал.
– Вот увидите!
По всему залу начали вызывать демонов. Руфус Лайм стоял, крепко зажмурившись, раскрыв рыбий рот, и читал магическую формулу хриплым шёпотом; Клайв Дженкинс снял с курносого носика очки и нервозно вертел их в руках, произнося заклинание монотонной скороговоркой. Прочие, чьих имён Натаниэль не запомнил, одиноко торчали в своих пентаклях, кто ссутулившись, кто вытянувшись, дрожа, мямля свои заклятия, делая нужные жесты. Хопкинс с Мейкписом одобрительно расхаживали между ними.
– Джон! – окликнул Натаниэля Мейкпис. Драматург приблизился к нему, подпрыгивая от радости и возбуждения. – Ах! Сколько во мне энергии! Я мог бы подскочить до самых звёзд! – Тут его лицо сделалось суровым. – Надеюсь, вы не собираетесь увильнуть от нашего общего дела, а, мой мальчик? Отчего вы ещё не в кругу?
Натаниэль поднял свои руки.
– Может быть, меня сначала развяжут?
– Ах да! Как нелюбезно с моей стороны. Вот!
Он щёлкнул пальцами, и верёвки вспыхнули сиреневым пламенем. Натаниэль стряхнул их с рук.
– Вон в том углу есть ещё один свободный пентакль, Джон, – сказал Мейкпис. – Какого демона вы себе выбрали?
Натаниэль вспомнил двух наугад.
– Я как раз выбирал среди двух джиннов из эфиопских текстов: Зозу и Карлоума.
– Интересный выбор, хотя и скромный. Я бы посоветовал Карлоума. Ну, ступайте.
