– Если ты так стремишься оставаться в настоящем, – осведомилась она, с остервенением пытаясь проглотить комок в горле, – то почему ты так настойчиво принимаешь… его облик?
Мальчик нахмурился.
– Что-то у тебя сегодня воображение разыгралось, Китти. С чего ты взяла, что я принимаю чей-то облик? Я даже теперь, в ослабленном состоянии, могу выглядеть так, как пожелаю.
Он, не двигаясь с места, снова сменил облик: раз, другой, ещё и ещё раз, становясь все причудливее и кошмарнее, при этом сидя все в той же позе в центре круга. Под конец он сделался чем-то вроде огромного грызуна, толстого и пушистого. Грызун сидел, скрестив задние лапы, а передние возмущённо сложив на груди.
Китти и глазом не моргнула.
– Да, но обычно ты не разгуливаешь в образе гигантского хомячка, – отрезала она. – В конце концов ты всегда превращаешься в одного и того же смуглого мальчика в набедренной повязке. Почему? Потому что этот мальчик тебе не безразличен. Это очевидно. Это кто-то важный из твоего прошлого. И мне оставалось только выяснить, кто именно.
Хомяк лизнул розовую лапку и пригладил пучок шерсти за ухом.
– Я не собираюсь признавать, что в этих далеко идущих выкладках есть хоть капля правды, – сказал он. – Но мне всё же любопытно. И что ты стала делать? Этот мальчик мог быть кем угодно.
Китти кивнула.
– Это правда. Вот как всё было. После того как мы расстались с тобой в прошлый раз, мне понадобилось поговорить с тобой снова. Всё, что я знала о тебе, было твоё имя – или одно из имён: Бартимеус. Это было не так уж много, поскольку я даже не знала точно, как оно пишется. Но я знала, что, если долго искать, рано или поздно я найду тебя где-нибудь в исторических записях. И когда я начала учиться, я всюду искала упоминания о тебе.
Хомяк скромно кивнул.
– Думаю, долго тебе искать не пришлось. Должно быть, упоминаниям о моих подвигах несть числа.
– Ну, вообще-то у меня ушёл почти год на то, чтобы найти хотя бы мимолётное упоминание. В библиотечных книгах то и дело упоминалось множество разных других демонов. Часто попадался Ноуда Грозный, африт по имени Чу, и ещё кто-то по имени Факварл тоже был известен в десятке разных государств. И вот наконец попался мне и ты – тебя мимоходом упомянули в примечании.
Шерсть на хомяке встала дыбом.
– Что-о? Ты в каких книжках смотрела? В ваших библиотеках, небось, все приличные труды изъяты! Мимоходом! В примечании!
И он ещё некоторое время что-то возмущённо бормотал себе в шерсть.
– Понимаешь, в чём проблема, – поспешно объяснила Китти, – тебя ведь не всегда называли Бартимеусом, так что даже когда о тебе рассказывали очень много, я просто не могла определить, что это ты. Но то примечание мне помогло, потому что в нём имя, которое я знала – Бартимеус Урукский, – было связано с двумя другими: Сакар аль-Джинни (так тебя звали в Персии, да?) и Ваконда алгонкинов. После этого упоминания о тебе стали попадаться мне немного… ну, в смысле, намного чаще. И мало-помалу дело пошло. Я сумела кое-что разузнать о твоих поручениях и приключениях и выяснила имена некоторых твоих хозяев, что было тоже весьма интересно.
– Ну, надеюсь, ты осознала, с кем имеешь дело! – сказал хомяк. Он всё ещё дулся.
– Разумеется! – сказала Китти. – Ещё как! Ты в самом деле беседовал с царём Соломоном?
– Ну да, ну да, так, немного потолковали, – буркнул хомяк. Однако, похоже, он всё-таки слегка смягчился.
– И всё это время, – продолжала Китти, – я обучалась вызыванию. Мой наставник был довольно медлителен, а я и того медлительней. Мне было страшно, но постепенно я дошла до той стадии, когда почувствовала, что, наверное, смогу вызвать тебя. Но я по-прежнему не знала ничего об этом мальчике, а это было жаль, потому что я понимала, как он для тебя важен. И тут вдруг я напала на след! Я узнала твоё египетское имя – Рехит – и через него вышла на волшебника Птолемеуса!
Она сделала паузу и торжествующе улыбнулась.
– Ну и что это тебе дало? – спросил хомяк. – У меня были сотни хозяев, и независимо от того, на чём были вычерчены их пентакли, на песке пустыни или на степном вытоптанном дёрне, лютая, непримиримая вражда…
– Да-да! – Китти замахала руками, заставляя хомяка умолкнуть. – Я ещё не договорила. В одном источнике упоминалось о тесной связи между этим Птолемеусом и его рабами. Там говорилось также, что он умер ещё ребёнком. Вот тогда мне и стало всё ясно. Тогда я и поняла, кому принадлежит твой излюбленный облик.
Хомяк деловито чистил коготь у себя на лапе.
– И какие же подробности, – непринуждённо поинтересовался он, – сообщались в этом источнике об отношениях между джинном и мальчиком? Я чисто из интереса спрашиваю, сама понимаешь.
– Да немного говорилось, – призналась Китти. – На самом деле никаких подробностей там не было. По-моему, об этом Птолемеусе как человеке сейчас вообще мало что известно. Но некоторые его труды сохранились, насколько я понимаю. Там ещё упоминалось нечто под названием «Врата Птолемея», что бы это ни…
