— Капитан! Получив назначение в Четвертый Македонский, парень стал легионером. Видя ваше сложное положение, он вызвался заменить первого помощника на то время, пока мы не высадимся в Греции. Однако следить, как он работает, буду я. Если его побьют палками по твоему приказу, я приду в твою каюту и вырву тебе сердце. Мы друг друга поняли?
Голос Рения в течение всей тирады оставался спокойным, почти дружелюбным.
Эпид слегка побледнел и нервным жестом пригладил бороду.
— Главное, чтобы он хорошо работал. А теперь иди ко второму помощнику и спроси, что делать.
Рений долго смотрел на него, потом медленно кивнул, повернулся к двери и пропустил Марка вперед.
Оставшись один, Эпид грузно опустился на стул, обмакнул руку в чашу с розовой водой и побрызгал себе на шею. Потом понемногу пришел в себя, мрачно улыбнулся и принялся убирать письменные принадлежности. Он даже начал сокрушаться, что не ответил Рению резче и остроумнее. Боги, ему угрожал сам Рений! Дома он расскажет совсем другую историю, где будет и его дерзкий ответ, — но вот сказать нечто подобное вслух, глядя в эти полные неприкрытой злобы глаза, он не отважился.
Вторым помощником на судне был угрюмый детина из северной Италии по имени Парр. Он вкратце описал Марку и Рению каждодневные обязанности первого помощника торгового судна, заканчивая вечерней вахтой у руля.
— Не дело называть тебя первым помощником, когда настоящий лежит в своей каюте.
— Я буду выполнять его работу, значит, называй меня, как его, — ответил Марк.
Тот напрягся.
— Тебе сколько, шестнадцать? Это тоже людям не понравится.
— Семнадцать, — не моргнув глазом соврал Марк. — А люди привыкнут. Лучше, пожалуй, представиться им сразу.
— Ты раньше плавал? — спросил Парр.
— Это первый раз. Но ты говори мне, что делать, и я все устрою. Хорошо?
Раздув щеки с нескрываемым отвращением, Парр кивнул.
— Я соберу людей.
— Я соберу людей, первый помощник! — отчеканил Марк сквозь распухшие губы.
Его глаза опасно блеснули, и Парр невольно задумался, как ему удалось побить первого и почему тот не признается капитану, хотя любому дураку это очевидно.
— Первый помощник, — угрюмо согласился он и отошел.
Марк повернулся к Рению и встретил его неодобрительный взгляд.
— Ты что подумал?
— Я подумал, будь-ка ты поосторожнее, а то не видать тебе Греции, — серьезно ответил Рений.
Все не занятые срочным делом моряки собрались на тесной палубе. Марк насчитал пятнадцать человек, и еще пятеро стояли у руля и на парусах.
Парр громко прочистил горло.
— У первого помощника сломана рука, и капитан сказал, что до конца плавания за него вот этот человек. Все по местам.
Люди повернулись, чтобы уйти. Марк, гневно вспыхнув, сделал шаг вперед.
— Всем стоять! — проревел он, сам не ожидая, что получится так громко.
Ему удалось привлечь их внимание, и он хотел этим воспользоваться.
— Вы все знаете, что это я сломал руку первому помощнику, и я не собираюсь ничего отрицать. Мы не сошлись во мнениях и подрались, вот и все. Не знаю, почему он не признался капитану, но за это я стал его немного больше уважать. Я буду делать его работу так хорошо, как только смогу, но я не моряк, и вы это тоже знаете. Работайте вместе со мной, и я не буду против, если вы укажете мне на ошибки. Только говорите правду. Справедливо?
Моряки загудели.
— Если ты не моряк, ты ничего не понимаешь. Какой прок от крестьянина на торговом судне? — выкрикнул моряк, покрытый татуировками.
Он насмешливо улыбался, и Марк быстро ответил, сердито краснея:
— Первое, что я сделаю, — пройду по кораблю и поговорю с каждым из вас. Вы скажете мне, что у вас за работа, и я ее повторю. Если не справлюсь, то пойду к капитану и скажу, что не гожусь. Кто против?
Тишина. Несколько человек ему удалось заинтересовать; однако большинство смотрело на Марка с откровенной враждебностью. Он стиснул челюсти и почувствовал, как скрипнул расшатавшийся зуб.
Юноша вытащил из-за пояса кинжал с бронзовой витой рукояткой и поднял вверх. Это было красиво сработанное оружие, прощальный подарок Мария. Простой, без вычурных украшений, кинжал тем не менее был дорогим.
— Если кто-то умеет делать то, чего не смогу я, я подарю ему вот это! Кинжал Мария, командующего Перворожденным легионом. Свободны!
На этот раз в лицах читался куда больший интерес; многие моряки, возвращаясь на свои места, оглянулись на клинок.
Марк повернулся к Рению. Гладиатор медленно покачал головой, словно не верил тому, что услышал.
— Боги, ну ты и зелен! Кинжал слишком хорош, чтобы его выбрасывать.
— А я и не выброшу. Если придется доказать команде, что я чего-то стою, я докажу. Сила у меня есть. Что они делают такого, чего я не смогу?
